Мера за меру

    Performance: Measure for Measure (2010)


L Makkova
29 March 2013 15:05
Скажите пожалуйста, будет ли еще возможность увидеть этот спектакль? Последние три месяца его вроде бы не было в репертуаре. Его совсем сняли или еще есть шанс?
Модератор сайта ()
29 March 2013 15:38
Здравствуйте!
Спектакль "Мера за меру" не снят с репертуара театра, поэтому, шанс у Вас есть. Не теряйте надежду.
Gorbunova Natalia
15 June 2014 00:09
Добрый день! Подскажите, пожалуйста, какова судьба спектакля Мера за Меру? Есть надежда увидеть его в новом сезоне на сцене театра, а не на фестивалях? Или если он снят с репертуара, то почему не перенесен в Архив спектаклей на сайте. Заранее спасибо!
Модератор сайта ()
16 June 2014 18:18
Распоряжения о выбытии спектакля из репертуара пока не было. Дальнейшая его судьба будет определена позднее.
Gorbunova Natalia
27 August 2014 08:53
Добрый день! Спектакль перенесен в Архив с нового сезона??? Очень жаль..
Ксения Кузнецова
16 August 2015 19:04
Добрый день! Скажите пожалуйтса, возможно ли возвращение спектакля "Мера за меру" в грядущие сезоны? Очень хочется еще раз увидеть этот замечательный спектакль.

P.s. Спасибо Вам огромное за возвращение "Берега женщин"! Хочется верить, что это же чудо постигнет и "Меру за меру"!
Модератор сайта ()
17 August 2015 15:49
Нам тоже очень жаль. Будем надеяться!
Svet - Lana
31 May 2012 13:58
26.05.2012

Тьма простерлась над шекспировской Веной, тьма порока и разврата, где за маняще-пестрой красочностью праздника скрывается разъедающая весь город хуже любой венерической болезни язва моральной вседозволенности, жизни, не признающей ограничений и тормозов.
Радостная многоцветность карнавала рождается из «сора», использованных пластиковых бутылок, старых тряпок, конфетти, которые взлетают в воздух радужным фейерверком, а потом опускаются на землю, оставляя груды хлама в бесприютно-голом черном мире.

А посреди этого хлама застыл в размышлениях одинокий Герцог Винченцо, упрекающий себя в том, что его мягкосердечное правление обернулось апогеем всеобщего распутства. Не считая себя вправе запрещать то, чему когда-то сам попустительствовал, Герцог добровольно передает всю власть наместнику Анджело, слывущему неподкупным и справедливым судьей, оставив себе возможность под видом монаха наблюдать за происходящим. И Анжело рьяно принимается восстанавливать древние законы, в том числе и тот, что карает смертной казнью за прелюбодеяние. Однако первой жертвой неумолимого закона должен пасть не закоренелый развратник, а юный патриций Клавдио, еще до брака наградивший ребенком свою столь же юную невесту Джульетту. Все надежды Клавдио возлагает на свою сестру Изабеллу, веря, что ее мольбы не оставят равнодушным сердце наместника. И, действительно, сердце бесстрастного книжника не просто смягчается, но начинает пылать огнем страсти, столь неистовой, что ради ее удовлетворения он забывает про все свои принципы и требует от девушки уступить его домогательствам в обмен на жизнь брата. К счастью, в последний момент вмешивается Герцог и спасает и жизнь Клавдио, и честь Изабеллы, попутно наказав Анджело и устроив личное счастье других героев.
Так обстоит дело в драме Шекспира, но отнюдь не у Юрия Бутусова.

Спектакль «Мера за меру» рассказывает о сложности человеческой природы, текучей и переменчивой по своей сути, столь хрупкой под натиском соблазнов и искушений, о постоянных колебаниях «мыслящего тростника», склоняющегося то к злу, то к добру.
Многозначность, переменчивость подчеркивает замечательный перевод Осии Сороки, наполненный шутками, каламбурами, изящнейшими словесными играми, когда остроту парируют остротой, словами или даже корнями слов жонглируют, перекидывая друг другу, как мячик, поворачивают их, словно кубик, разными гранями, не упуская ни одного оттенка значения.

Жизнь, предстающая со сцены Театра им. Вахтангова, напоминает конфетную обертку: с одной стороны - манящая, завлекающая картинка, с другой - грязновато-серая бумага или фольга, вглядываясь в которую можно увидеть свое отражение, узнать свои черты, пусть расплывшиеся и сильно искаженные. Картина бытия человеческого оказывается не сводима к простому делению на хорошее и плохое, правильное и неверное, черное и белое, мир идеальный, апофеоз справедливости, торжества морали и нравственности, и мир реальный, царство лицемерия, распущенности. Эти два мира отнюдь не разграничены, не разделены, они сосуществуют, взаимодействуя и взаимопроникая, как разные ипостаси существования.

И в распределении ролей нашла отражение дуальность, когда один и тот же актер играет по очереди гуляку и монаха (Валерий Ушаков), арестанта и судью (Александр Солдаткин), а актриса, только что блиставшая своей красотой в роли хозяйки борделя, превращается в укутанную до бровей монахиню (Анна Антонова).
Почти для каждого героя находится двойник в соседнем мире, а кому-то приходится самостоятельно проделать путь из одного мира в другой, открыв в себе неожиданные черты, как своднику Помпею (Евгений Косырев), книжнику Анджело или герцогу Винченцо (в обеих ролях Сергей Епишев).
Только одна героиня на протяжении спектакля остается верна себе, не меняет убеждений, не признает полутонов и компромиссов - послушница Изабелла. Тоненькая девочка в мужском пальто, будто с отцовского плеча, гордо несет свои принципы, продолжая традиции своего рода, своего отца, которого вспоминают в пьесе, как «преблагороднейшего человека». Наряду с традициями Изабелла наследует и ригоризм средневекового сознания, воспринимавшего человека как вечное яблоко раздора между двумя могущественными силами - Богом и Дьяволом. Она не замечает, что пришло новое время, ищущее и божественное, и дьявольское уже в самом человеке, отбрасывающее прежнюю идеологию, как стряхивают с плеч ставшее немодным пальто.

Власть становится тем испытанием, той лакмусовой бумажкой, которая обнажает хрупкость и непостоянство человеческой природы. «Поглядим, не сделает ли власть его другим», - говорит Герцог об Анджело, передав в его руки всю полноту власти, «мощь великанью». И наместник принимается за дело. Новая метла чисто метет, и вот уже проходятся по Вене огромные швабры, убирая остатки пестрого карнавала, пытаясь загнать волны разгулявшейся вольницы за частокол законов и правил, сметая вместе с сором и беззащитных людей, как того же Клавдио.

Однако затея терпит неудачу, и могло ли быть иначе, если Анджело хочет взрастить плоды добродетели, поливая «цветы зла», посаженные сводником Помпеем. Герой другой пьесы Шекспира говорил, что «власть красоты скорее преобразит добродетель из того, что она есть, в сводню, нежели сила добродетели превратит красоту в свое подобие». Так и просто власть, неожиданно обрушившись на плечи благочестивого человека, превращает его в тирана без совести и чести, лишь только он осознает ее силу.
Да и разве не аморален по сути своей эксперимент, затеянный Герцогом Винченцо, который, якобы уйдя от власти, продолжает пристально следить за происходящим, вмешиваться в него и, держа в руках все нити интриги, управлять людьми, как марионетками, то посылая без раздумий на казнь заключенного Барнардина, то отправляя вместо Изабеллы на ночное свиданье к Анджело его бывшую невесту Марианну, убедив, что «обман законною искуплен целью восстановленья прав».
Разве не ужасно само пренебрежение человеческой жизнью, служащей разменной монетой в игре интересов и честолюбий?

Юрий Бутусов сократил 5-й акт пьесы, оставив от него лишь несколько реплик, да и сам финал, когда Герцог, восстановив справедливость, предлагает Изабелле стать его женой, прочел неожиданно, не изменив в нем ни слова. Финальная сцена один в один повторяет объяснение Анджело с Изабеллой, и теперь властитель Вены, как прежде его наместник, добиваясь согласия, гоняется за девушкой, словно охотник за дичью, разбрасывая столы. Тут вспоминаются и слова беспутного гуляки Лючио о том, что пропавший Герцог был «причудник», большой охотник до женского пола, знавший толк в амурных забавах, и руки Герцога в монашеской рясе, невольно тянувшиеся к аппетитной хозяйке борделя Перепреле. Модели поведения порочного наместника и добродетельного разумного государя оказываются одинаковыми.

Спектаклю повезло с великолепными актерскими работами. Хочется восхищаться и всем ансамблем, и каждым в отдельности.

Обаятельный герцог Винченцо, статный, величественный, сохраняющий даже в стремительности сменяющих друг друга перипетий неторопливую плавность движений и спокойствие, и угловатый неловкий Анджело, порой ломанностью жестов напоминающий механическую куклу, нервный, дерганый - все это один и тот же актер Сергей Епишев, блестяще играющий обе роли.

Изабелла Евгении Крегжде - само воплощение чистоты и невинности, не подозревающей, какие чувства будят ее доверчиво-детские прикосновения или беззащитно склоненная на руку Анджело голова в высокомерном наместнике. Героиня кажется слабой, но за хрупкой внешностью скрывается несгибаемая воля, с которой она по очереди отвергает притязания и Анджело, и Герцога, готовая пожертвовать для брата жизнью, но не поступиться честью, не солгать.
Когда друзья Клаудио - Лючио и господинчик Пенистый, побуждая Изабеллу просить о помиловании для брата, дуют на нее, девушка, будто перышко на ветру, скользит, почти летит навстречу непреклонному Анджело, но, лишь только потребовалось слегка покривить душой в ответе на вопрос, и двое мужчин бессильны даже сдвинуть ее с места.

Противоположность скромной Изабелле - яркая, притягивающая все взгляды хозяйка "веселого дома" красотка Перепрела в исполнении Анны Антоновой, каждым своим жестом, каждой позой источающая соблазн, каждым изгибом своей роскошной фигуры посылающая призыв, которому не в силах сопротивляться ни один мужчина.

Чудесная Мария Бердинских в роли Джульетты, еще одной нежной крохотной пушинки, подхваченной вихрем неумолимого очистительного урагана. Как трогателен ее танец с Клавдио, когда она стоит своими маленькими ножками на его башмаках, вверившись любимому полностью, и душой, и телом, наглядно символизируя, что у них теперь один общий путь, одна судьба на двоих.

Жизнелюбивый Помпей - Евгений Косырев, и колоритной фактурой, и ремеслом не имеющий ничего общего с гордым полководцем, имя которого ему довелось носить. Циничный пройдоха, умеющий выворачиваться из любой ситуации, хитрый перевертыш, легко меняющий «беззаконное сводничество» на «законное палачество», не пропадет при любой власти. Именно Помпей, знаток человеческой натуры, первым предрекает неудачу плана по избавлению Вены от блудодеев.

Леонид Бичевин прекрасен и в роли туповатого вспыльчивого служаки Локтя, и в роли рафинированного мастера палаческого искусства Суккенсона, чья речь торжественно-церемониальна, а движения преисполнены солидной многозначительности.

А за разворачивающимися событиями наблюдает повидавший уже немало правителей на своем веку мудрый тюремщик Артура Иванова, сочувствуя, сопереживая, но не вмешиваясь.

И вновь заполняет Вену разноцветный мусор, и катится железный обод по авансцене. Колесо совершило круг, жизнь вернулась в прежнюю колею. Власть одержала победу над добродетелью, оставив распростертую на земле жертву, сжавшуюся в клубок в безнадежном ожидании защиты и спасения.