"Медея"
Геннадий Иванов
1 декабря 2011 11:52
По-поводу увиденного…
Удивило что, в спектакле, основанном на мифологическом сюжете, практически полностью отсутствует символизм. Причем во всем. В костюмах, в музыке, в игре актеров, в образах действия. (Исключение, конечно, сцена с чашами.) Что само по себе, мне так кажется, является просто недоработкой режиссера. Непродуманностью. Единственное положительное впечатление от увиденного – трудолюбие актеров. Но этим спектакль не исправить, если в нем нет порядка вещей.
Спектакль создавался как бенефис Юлии Рутберг. Торопились, чтобы успеть вложить его в обойму юбилейного обновления репертуара. Эта торопливость сыграла злую шутку с создателями спектакля. Упущено главное. Что-то такое, что показало бы авторский взгляд на хорошо известный сюжет. Этого я не увидел. Как не увидел трансформацию отношений между персонажами. Все происходило мастеровито нудно.
Сама Медея, в исполнении Юлии Рутберг, настолько статична на протяжении всего спектакля, что создается впечатление: разбились все маски греческого театра, кроме маски «уныние». Все события, которые происходят с ней и вокруг нее, ровным счетом никак не меняют её внутреннее состояние. Медея с начала спектакля напряжена и настроена на отпор любой вражеской атаки. И это её состояние остается всегда, что при встрече с кормилицей, что при встрече с царем, что при встрече с возлюбленным.
Кого играл господин Антипенко, я вообще не понял. Мужа? Отца? Предателя? Героя? Спасителя? Жертву обстоятельств? Поэтому, для себя я сделал вывод, что он играл декламатора.
Самым сильным образом в спектакля, как мне показалась, была кормилица, в исполнении замечательной Инны Алабиной. Драматург вложил ей в уста главные слова пьесы: «Я хочу жить!». Но, кажется, режиссер не заметил и этого…
Удивило что, в спектакле, основанном на мифологическом сюжете, практически полностью отсутствует символизм. Причем во всем. В костюмах, в музыке, в игре актеров, в образах действия. (Исключение, конечно, сцена с чашами.) Что само по себе, мне так кажется, является просто недоработкой режиссера. Непродуманностью. Единственное положительное впечатление от увиденного – трудолюбие актеров. Но этим спектакль не исправить, если в нем нет порядка вещей.
Спектакль создавался как бенефис Юлии Рутберг. Торопились, чтобы успеть вложить его в обойму юбилейного обновления репертуара. Эта торопливость сыграла злую шутку с создателями спектакля. Упущено главное. Что-то такое, что показало бы авторский взгляд на хорошо известный сюжет. Этого я не увидел. Как не увидел трансформацию отношений между персонажами. Все происходило мастеровито нудно.
Сама Медея, в исполнении Юлии Рутберг, настолько статична на протяжении всего спектакля, что создается впечатление: разбились все маски греческого театра, кроме маски «уныние». Все события, которые происходят с ней и вокруг нее, ровным счетом никак не меняют её внутреннее состояние. Медея с начала спектакля напряжена и настроена на отпор любой вражеской атаки. И это её состояние остается всегда, что при встрече с кормилицей, что при встрече с царем, что при встрече с возлюбленным.
Кого играл господин Антипенко, я вообще не понял. Мужа? Отца? Предателя? Героя? Спасителя? Жертву обстоятельств? Поэтому, для себя я сделал вывод, что он играл декламатора.
Самым сильным образом в спектакля, как мне показалась, была кормилица, в исполнении замечательной Инны Алабиной. Драматург вложил ей в уста главные слова пьесы: «Я хочу жить!». Но, кажется, режиссер не заметил и этого…
Наталья Шумская
2 декабря 2011 16:41
К сожалению живу очень далеко и не имела возможности побывать на премьере спектакля. Но мне очень нравятся актеры Юлия Рутберг и Григорий Антипенко. За творчеством Григория слежу уже не один год и рада, что в его репертуаре появился спектакль такого высокого уровня. А в том, что спектакль достойный я убедилась прочитав отзыв на неофициальном сайте актера http://antipenko.forum24.ru/?1-2-0-00000031-000-280-0-1322752086
Автор отзыва Fifine, отзыв помещается с согласия автора:
Медея.
В самом начале хочется написать «Я была на премьере Медеи». И в то же время не могу. Руки не выводят данный набор слов. Наверное, потому что с самой первой картинки, которую я увидела на сцене, и до последнего вздоха актеров перед поклонами не появлялось ощущения, что спектакль играют в первый раз. Казалось, что это уже давно сложившийся и выросший в муках организм. Вот Медея, сидящая на авансцене, напряженно смотрит в сторону, откуда доносятся звуки праздника, и произносит свои первые слова «НЕНАВИЖУ». И по тому, как ее всю трясет, буквально до кончиков волос, понимаешь – правда. Становится страшно и хочется вжаться в кресло от этой невероятной и не управляемой силы, которая скрывается в хрупком теле, сидящем прямо перед тобой. И с этого момента пропадает время. Зритель уже не в зале, а там у очага на берегу моря. Не было ни одной мизансцены, ни одной фразы, которая заставила бы меня вернуться в реальность. Даже стражники-охранники Креона настолько достоверны и органичны в своих образах, что понимаешь – это никакая не игра – это жизнь.
Еще мне хочется написать «Юлия Рутберг – великолепна». Но опять же не могу. Ведь это Медея великолепна. Это она сражает зрителя своей силой, мощью и целостностью. Это она пугает своей непредсказуемостью. Что может сделать ненавидящая Медея, если ее не остановить? Все. Но мне показалось, что наша Медея хотела, чтобы ее остановили. Она так искренне упрашивала Креона отпустить ее, но отпустить с Язоном. И Креон в конце жестоко поплатился за свой насмешливый тон и язвительный отказ. Медея не бьет первой. Она мстит, отвечая на удар. И меньше всего она хочет мстить Язону. Она его любит несмотря ни на что. Она готова все ему простить, даже желание жениться на другой, лишь бы он остался с ней. Но нет. Язон тоже получает удар за то, как он обошелся с Медеей. Обиженная Медея – это какая-то неуправляемая сила, омут, затягивающий всех, кто посмел приблизиться. Вот мальчик приносит ей весть о том, что Язон женится на дочери царя Креона. Медея ранена в самое сердце, и она целует этого мальчика, страстно, жестко, как будто хочет этим поцелуем высосать из него жизнь. А мальчик уже отдался ей. Ведь именно он в конце предупредит Медею, что ее обвиняют в убийстве царя, что ей надо бежать. Даже стражники во время разговора Креона с Медеей побаиваются приближаться к ней, хотя их трое, а она лишь слабая, хрупкая женщина. Но, в конце концов, сила берет верх и Медея идет одна, таща на себе огромный тюк со скарбом. Она в бешенстве, она еще больше ненавидит весь мир, но все еще любит Язона, и когда он приходит к ней, Медея бросается ему на шею и буквально душит в своих объятьях.
Язон. Именно Язон, а не Григорий Антипенко, пришел поговорить с Медеей. Но что это. Кажется, что у него не осталось ни капли чувства к этой женщине. Ни любви, ни ненависти. Ничего. Язон стоит, как каменное изваяние, расставив руки в стороны, когда Медея буквально вжимает его в себя . Это как распятье. Но через секунду понимаешь, почему Язон так поступает. Ведь стоит ему коснуться руками Медеи, и он уже никуда не уйдет. Эта сила притяжения настолько электризует зал, что, кажется, сейчас все взорвется. Вот Язон сидит на земле, а Медея обнимает его сзади, шепчет ласковые слова на ухо (целуя при этом то самое ухо), а руки скользят вниз по животу Язона. Вдруг Язон резко вскакивает, грубо вырываясь из пиджака, который остается в цепких руках Медеи. Ведь еще секунда и он бы сдался. Вот Медея на четвереньках пытается дотянуться до ускользающего от нее любимого (это уже почти танец). Слово, рывок в сторону Язона, но он отпрыгивает. Еще слово и опять бросок в попытке дотянуться, но Язон опять отпрыгивает в сторону, говоря при этом, что Медея ему больше не нужна. Но он не зря не дает этой женщине дотронуться до себя. Кажется, одно прикосновение и эти двое не выдержат больше такой пытки и сольются в экстазе. Как же это красиво и в тоже время пугающе. Ведь решение уже принято, и Язон покончил с прошлым. Ему больше не по пути с жестокой и сильной Медеей. И если Медея, говоря о прошлом лишь чуть-чуть упрекает Язона , то Язон ее громогласно обвиняет. «А кто первый посмотрел в сторону другого мужчины?». И произнеся это Язон проходя мимо Медеи сильно, больно, по хозяйски шлепает ее по заду. А Медея пока только оправдывается. В ее душе еще теплится надежда вернуть Язона. Она будет готова бить и бить наотмашь только когда поймет, что это действительно конец. И конец для нее наступает, когда Язон уходит безвозвратно. Вот тогда, ночью, одинокая, покинутая Медея воет вместе с волками, или все-таки поет. Перед тем как совершить свое последнее преступление, она оплакивает любовь. И кровь стынет в жилах от этой завораживающей песни-плача.
Язон и Медея… Нет, теперь Юлия Рутберг и Григорий Антипенко – они как единый организм живут на сцене. Не возникает ни малейшего сомнения, что именно такими и были мифические Язон и Медея. Они настолько близки, что каждое слово, каждое прикосновение до боли органично и на месте (даже тот хозяйский шлепок по попе). Я бы назвала это творческое слияние двух душ и двух тел. Этот спектакль не может идти на большой сцене не по тому, что невозможно будет так выставить свет и декорации. Нет. Просто и Медея и Язон, и Рутберг и Антипенко настолько целиком и безвозвратно отдаются залу, что кажется еще на пару зрителей больше и артисты уже не вернутся. Был, правда, один спорный для меня момент. Сцена, когда на заднем плане начинала волноваться портьера задника (изображая море), а Язон под звуки барабана выкрикивал Медее все свои претензии "Я был силен (рывок в одну стороны), у меня была команда (рывок в другую сторону), у меня был Арго (опять рывок)". Потом все успокаивается. Идет более тихий спор между Язоном и Медей и вдруг снова тоже самое, но с другим текстом "У меня была любовь, у меня..." Во второй раз звучало наиграно и не совсем естественно. Возможно это промах режиссера. Но мне как-то послышались уже известные интонации знакомого Антипенко в совершенно новом для меня образе. А Язон у Григория совсем новый. Я увидела другого актера, которого до сих пор не знала. Браво.
Спасибо и актерам и режиссеру за тот катарсис чувств, который мне посчастливилось пережить на этом спектакле. Хочется пожелать «Медее» долгой творческой жизни и зрительского признания.
Автор отзыва Fifine, отзыв помещается с согласия автора:
Медея.
В самом начале хочется написать «Я была на премьере Медеи». И в то же время не могу. Руки не выводят данный набор слов. Наверное, потому что с самой первой картинки, которую я увидела на сцене, и до последнего вздоха актеров перед поклонами не появлялось ощущения, что спектакль играют в первый раз. Казалось, что это уже давно сложившийся и выросший в муках организм. Вот Медея, сидящая на авансцене, напряженно смотрит в сторону, откуда доносятся звуки праздника, и произносит свои первые слова «НЕНАВИЖУ». И по тому, как ее всю трясет, буквально до кончиков волос, понимаешь – правда. Становится страшно и хочется вжаться в кресло от этой невероятной и не управляемой силы, которая скрывается в хрупком теле, сидящем прямо перед тобой. И с этого момента пропадает время. Зритель уже не в зале, а там у очага на берегу моря. Не было ни одной мизансцены, ни одной фразы, которая заставила бы меня вернуться в реальность. Даже стражники-охранники Креона настолько достоверны и органичны в своих образах, что понимаешь – это никакая не игра – это жизнь.
Еще мне хочется написать «Юлия Рутберг – великолепна». Но опять же не могу. Ведь это Медея великолепна. Это она сражает зрителя своей силой, мощью и целостностью. Это она пугает своей непредсказуемостью. Что может сделать ненавидящая Медея, если ее не остановить? Все. Но мне показалось, что наша Медея хотела, чтобы ее остановили. Она так искренне упрашивала Креона отпустить ее, но отпустить с Язоном. И Креон в конце жестоко поплатился за свой насмешливый тон и язвительный отказ. Медея не бьет первой. Она мстит, отвечая на удар. И меньше всего она хочет мстить Язону. Она его любит несмотря ни на что. Она готова все ему простить, даже желание жениться на другой, лишь бы он остался с ней. Но нет. Язон тоже получает удар за то, как он обошелся с Медеей. Обиженная Медея – это какая-то неуправляемая сила, омут, затягивающий всех, кто посмел приблизиться. Вот мальчик приносит ей весть о том, что Язон женится на дочери царя Креона. Медея ранена в самое сердце, и она целует этого мальчика, страстно, жестко, как будто хочет этим поцелуем высосать из него жизнь. А мальчик уже отдался ей. Ведь именно он в конце предупредит Медею, что ее обвиняют в убийстве царя, что ей надо бежать. Даже стражники во время разговора Креона с Медеей побаиваются приближаться к ней, хотя их трое, а она лишь слабая, хрупкая женщина. Но, в конце концов, сила берет верх и Медея идет одна, таща на себе огромный тюк со скарбом. Она в бешенстве, она еще больше ненавидит весь мир, но все еще любит Язона, и когда он приходит к ней, Медея бросается ему на шею и буквально душит в своих объятьях.
Язон. Именно Язон, а не Григорий Антипенко, пришел поговорить с Медеей. Но что это. Кажется, что у него не осталось ни капли чувства к этой женщине. Ни любви, ни ненависти. Ничего. Язон стоит, как каменное изваяние, расставив руки в стороны, когда Медея буквально вжимает его в себя . Это как распятье. Но через секунду понимаешь, почему Язон так поступает. Ведь стоит ему коснуться руками Медеи, и он уже никуда не уйдет. Эта сила притяжения настолько электризует зал, что, кажется, сейчас все взорвется. Вот Язон сидит на земле, а Медея обнимает его сзади, шепчет ласковые слова на ухо (целуя при этом то самое ухо), а руки скользят вниз по животу Язона. Вдруг Язон резко вскакивает, грубо вырываясь из пиджака, который остается в цепких руках Медеи. Ведь еще секунда и он бы сдался. Вот Медея на четвереньках пытается дотянуться до ускользающего от нее любимого (это уже почти танец). Слово, рывок в сторону Язона, но он отпрыгивает. Еще слово и опять бросок в попытке дотянуться, но Язон опять отпрыгивает в сторону, говоря при этом, что Медея ему больше не нужна. Но он не зря не дает этой женщине дотронуться до себя. Кажется, одно прикосновение и эти двое не выдержат больше такой пытки и сольются в экстазе. Как же это красиво и в тоже время пугающе. Ведь решение уже принято, и Язон покончил с прошлым. Ему больше не по пути с жестокой и сильной Медеей. И если Медея, говоря о прошлом лишь чуть-чуть упрекает Язона , то Язон ее громогласно обвиняет. «А кто первый посмотрел в сторону другого мужчины?». И произнеся это Язон проходя мимо Медеи сильно, больно, по хозяйски шлепает ее по заду. А Медея пока только оправдывается. В ее душе еще теплится надежда вернуть Язона. Она будет готова бить и бить наотмашь только когда поймет, что это действительно конец. И конец для нее наступает, когда Язон уходит безвозвратно. Вот тогда, ночью, одинокая, покинутая Медея воет вместе с волками, или все-таки поет. Перед тем как совершить свое последнее преступление, она оплакивает любовь. И кровь стынет в жилах от этой завораживающей песни-плача.
Язон и Медея… Нет, теперь Юлия Рутберг и Григорий Антипенко – они как единый организм живут на сцене. Не возникает ни малейшего сомнения, что именно такими и были мифические Язон и Медея. Они настолько близки, что каждое слово, каждое прикосновение до боли органично и на месте (даже тот хозяйский шлепок по попе). Я бы назвала это творческое слияние двух душ и двух тел. Этот спектакль не может идти на большой сцене не по тому, что невозможно будет так выставить свет и декорации. Нет. Просто и Медея и Язон, и Рутберг и Антипенко настолько целиком и безвозвратно отдаются залу, что кажется еще на пару зрителей больше и артисты уже не вернутся. Был, правда, один спорный для меня момент. Сцена, когда на заднем плане начинала волноваться портьера задника (изображая море), а Язон под звуки барабана выкрикивал Медее все свои претензии "Я был силен (рывок в одну стороны), у меня была команда (рывок в другую сторону), у меня был Арго (опять рывок)". Потом все успокаивается. Идет более тихий спор между Язоном и Медей и вдруг снова тоже самое, но с другим текстом "У меня была любовь, у меня..." Во второй раз звучало наиграно и не совсем естественно. Возможно это промах режиссера. Но мне как-то послышались уже известные интонации знакомого Антипенко в совершенно новом для меня образе. А Язон у Григория совсем новый. Я увидела другого актера, которого до сих пор не знала. Браво.
Спасибо и актерам и режиссеру за тот катарсис чувств, который мне посчастливилось пережить на этом спектакле. Хочется пожелать «Медее» долгой творческой жизни и зрительского признания.
Наталья Шумская
3 декабря 2011 08:18
И ещё один интересный отзыв от зрителя с первой премьеры спектакля. Отзыв взят с неофициального сайта Г. Антипенко с разрешения автора.
http://antipenko.forum24.ru/?1-2-0-00000031-000-260-0-1322752086
Автор ElenaA:
"У критиков, наверное, могут быть придирки, у избалованного зрителя будет меньше эйфории, но для живущего впроголодь провинциального зрителя этот спектакль оказался настоящим эмоциональным потрясением.
Итак, самый маленький малый зал в моей жизни. Последние секунды перед началом – пульс – 100, волнение зашкаливает. Вот приглушили свет и зал затих. От первого мгновения до последнего тишина стояла такая, как бывает, когда в минуту смертельной опасности, боясь быть обнаруженным, почти перестаешь дышать. На мой взгляд, такая тишина - это самая верная реакция зала и самая высокая его оценка. По-другому реагировать на этот спектакль просто невозможно. Только так - не дышать.
Музыкальное сопровождение спектакля творит чудеса. Удивительная, как бы раскачивающаяся, танцевальная мелодия сразу переносит тебя к берегам Эллады. Эта мелодия беспечного праздника доносится издалека. И еще доносится как вкрапление звук, очень напряженный, немного зловещий, затрудняюсь предположить на что он похож, но он такой, что дрожь пробежала по телу и слезы готовы были рвануть из глаз, а ведь еще не было произнесено артистами ни одного слова. Почти на протяжении всего спектакля, когда Медея одна или с кормилицей, звучала эта мелодия, то затихая, то приближаясь и ритмично пульсируя. В бешеной схватке Медеи и Язона музыка звучит более мощная.
Медея Тьма. Пустошь. Нянька пытается развести костер. Медея всматривается вдаль, прислушивается к звукам... "Нена-вИжу!" - в этом возгласе нет тупой, злобной ненависти. С первых слов слышится боль затравленного зверя, предчувствие надвигающейся беды. Еще есть надежда, но вот появляется, принесший от Язона весть, мальчик и мир для Медеи рушится. Оцепенение. Потом осознание происходящего и вот по нарастающей, как маятник, набирающий амплитуду Ю.Рутберг гениально передает отчаяние Медеи, страдания ее души, одну сплошную боль. И в этих муках рождается ее ненависть и месть. Как неистово раскачивает она свои пожитки, поднятые над сценой почти в форме шара. (Какое интересное художественное решение!) Под стать ярости Медеи, как будто несущий слепую, сокрушительную силу метеорит, проносится над сценой, как над землей. И еще потрясающий художественный прием, когда брошенная, одинокая Медея стоит, подняв голову к звездам, все для нее кончено и ее боль выливается в волчий вой и уносится куда-то во Вселенную, в вечность. Медея сравнивает себя со зверем, но даже зверь подчиняется законам природы. Медея - не подчиняется ничему. Она свободна в любви и в ненависти. Ради любви она отвергает семью, богатство, условности, предрассудки и даже законы совести и бытия. Да, ее разрушительная сила сродни демонической и простому человеку это не выдержать. Читала миф, текст Ануя, но прочтение этой пьесы режиссером для меня оказалось ближе и понятней. В отличие от Медеи Ануя, в этом спектакле у Медеи Рутберг я не увидела той ужасной злобности, безумной гордыни, эгоизма и желания наказать Язона убийством детей. Просто вариантов и компромиссов для нее нет. В ее любви можно только сгореть, в ненависти – не остановиться ни перед чем. Без Язона для нее нет места в этом мире и она принимает решение уйти вместе со своими малютками. Так же как и Язон принял решение оставить ее. Для меня показалось все это действо как анализ, как замедленное блуждание по лабиринтам страданий, как анатомия души нестандартной, сильной личности. То что Юлия творила на сцене нельзя назвать игрой. Передавая все чувства и эмоции Медеи, она буквально разрывала свое сердце у нас на глазах: слезы текли у нее по щекам, губы, подбородок, даже мышцы ее впалых щек дрожали. Как она ненавидела Язона, но стоило ему оказаться рядом и она жадно ловит каждое его прикосновение в надежде что-то изменить, удержать. Как стоя на коленях она просит Язона взять ее с собой в его новую жизнь и услышав непреклонный ответ, сама же смиренно соглашается с тем, что да, она, конечно же, не изменится. И все-таки уже вслед уходящему Язону, почти шепотом летит мольба о сомнении. Если бы в его словах она услышала хоть каплю сомнения, возможно это могло бы ее спасти. Она вся при этом содрогается, как в предсмертных судорогах.
Язон. Сказать, что Григорий с Юлией был просто органичен - это не сказать ничего. Да, он был органичен настолько, что его присутствие на сцене ощущалось даже тогда, когда его там не
было. Да и как могло быть иначе, когда все мысли, чувства, воспоминания Медеи связаны с ним. Именно Язона она любит и страдает безмерно. Поэтому, о какой небольшой роли может идти речь? Независимо от сценического времени, для меня роль Язона была такой же мощной, как и роль Медеи. Они достойные партнеры. Они были на равных.
Вот он приходит поговорить с Медеей перед разлукой, он для себя все решил и что бы противостоять натиску Медеи, надел на себя как броню непроницаемую маску равнодушия. Сначала отмалчивается, но потом постепенно вступает в разговор. Он признает свой прошлый, юношеский эгоизм, вспоминает свое перерождение, когда осознал, что способен на нежность, заботу, ответственность. С обретением Медеи, Язон так же как и она теряет все, что ему было дорого: преданных друзей, арго, свой прежний мир. Какое то время, на волне пылких чувств, они звучат в унисон, но постепенно меж ними вползает змеей ненависть. «Вот мы уже постоянно втроем» - говорит Язон. Осознав, что не вписывается в мир Медеи, Язон еще долгое время, как бы по инерции, находится с ней. Много принесли они друг другу боли и страданий, пока, наконец, он решил остановиться, уйти в свой мир и постараться забыть Медею.
Эта их совместная сцена очень экспрессивна и динамична. Они блуждают от настоящего к прошлому и от прошлого к настоящему и от этого меняются их интонации и отношение друг к другу. Медея то ненавидит, то умоляет, то упрекает, то прижимает к себе, то вдруг заносит над ним нож, но валится он у нее из рук. Даже через воспоминания вспыхивает искра ревности и... шлепок. Ах, какой шлепок по мягкому месту. Какой темперамент прежнего Язона. В этот момент от него пробежала такая волна, что казалось, воздух задрожал и сцена закачалась. Ведь только что он казался уставшим, опустошенным, безразличным даже к собственной жизни – и, вдруг, такой всплеск при одном только воспоминании об измене. Язон хочет что-то изменить в своей жизни, но сам не очень верит в такую возможность. Он начинает описывать свою невесту, но так скучно, равнодушно. Он только надеется, что она даст ему покой и нежность, но совсем не уверен в этом. Своим рассказом с издевкой, с грубоватой, даже немного хамоватой интонацией, он как будто дразнит и провоцирует Медею. Что это? Жестокость? Или желание отвратить ее от себя? Или предчувствие, что именно так все и произойдет, ведь он хорошо знал Медею. Да, он просил ее уехать теперь, сразу, но не настаивал.
А как проникновенно прозвучали его слова: "неужели ты думаешь, что мне нужны новые ощущения... и далее по тексту. После разговора с Медеей Язон уходит, но уходит с тяжелым чувством обреченного человека, у которого почти не осталось надежды найти себя в новой жизни. Весть о гибели Креона и его дочери вряд ли явилась для него неожиданным потрясением, но гибель детей он не ожидал. Медея вздрагивает от окрика Язона и заливает кровью все вокруг, и сама на глазах у всех замирает с ножом в груди. В последние секунды и Язон и Медея понимают, что у них не может быть совместного будущего, но и порознь у них будущего нет. Они остаются вместе только в этой страшной и красивой легенде на века.
Язон хотел уйти от жестокости и ненависти, обрести покой, созидать, но его последние слова звучат с такой презрительной горечью, как будто он уже ненавидит все то, чем придется ему заниматься, управляя этой страной.
Два слова о других персонажах. Роль царя была вся с современным подтекстом - мне понравилась. Очень хорошо сыграла кормилица и хорошо сыграли даже мальчик и стражники.
Хочется выразить огромную благодарность всем исполнителям, особенно Юлии Рутберг и Григорию Антипенко, режиссеру-постановщику Михаилу Цитриняку и всем, кто работал над созданием спектакля. Благодаря им мы пережили незабываемые мгновения, мы как будто оказались очевидцами той далекой трагедии, заглянув через окно времени и вернулись в зал только на поклонах.
Великолепный спектакль! Спасибо! Поздравляю всех с премьерой! В восторге от дуэта Юлии и Григория, очень рада за них обоих. И безмерно счастлива за любимого артиста Григория Антипенко, что у него теперь есть такой спектакль и такая роль и новых ему высот!"
http://antipenko.forum24.ru/?1-2-0-00000031-000-260-0-1322752086
Автор ElenaA:
"У критиков, наверное, могут быть придирки, у избалованного зрителя будет меньше эйфории, но для живущего впроголодь провинциального зрителя этот спектакль оказался настоящим эмоциональным потрясением.
Итак, самый маленький малый зал в моей жизни. Последние секунды перед началом – пульс – 100, волнение зашкаливает. Вот приглушили свет и зал затих. От первого мгновения до последнего тишина стояла такая, как бывает, когда в минуту смертельной опасности, боясь быть обнаруженным, почти перестаешь дышать. На мой взгляд, такая тишина - это самая верная реакция зала и самая высокая его оценка. По-другому реагировать на этот спектакль просто невозможно. Только так - не дышать.
Музыкальное сопровождение спектакля творит чудеса. Удивительная, как бы раскачивающаяся, танцевальная мелодия сразу переносит тебя к берегам Эллады. Эта мелодия беспечного праздника доносится издалека. И еще доносится как вкрапление звук, очень напряженный, немного зловещий, затрудняюсь предположить на что он похож, но он такой, что дрожь пробежала по телу и слезы готовы были рвануть из глаз, а ведь еще не было произнесено артистами ни одного слова. Почти на протяжении всего спектакля, когда Медея одна или с кормилицей, звучала эта мелодия, то затихая, то приближаясь и ритмично пульсируя. В бешеной схватке Медеи и Язона музыка звучит более мощная.
Медея Тьма. Пустошь. Нянька пытается развести костер. Медея всматривается вдаль, прислушивается к звукам... "Нена-вИжу!" - в этом возгласе нет тупой, злобной ненависти. С первых слов слышится боль затравленного зверя, предчувствие надвигающейся беды. Еще есть надежда, но вот появляется, принесший от Язона весть, мальчик и мир для Медеи рушится. Оцепенение. Потом осознание происходящего и вот по нарастающей, как маятник, набирающий амплитуду Ю.Рутберг гениально передает отчаяние Медеи, страдания ее души, одну сплошную боль. И в этих муках рождается ее ненависть и месть. Как неистово раскачивает она свои пожитки, поднятые над сценой почти в форме шара. (Какое интересное художественное решение!) Под стать ярости Медеи, как будто несущий слепую, сокрушительную силу метеорит, проносится над сценой, как над землей. И еще потрясающий художественный прием, когда брошенная, одинокая Медея стоит, подняв голову к звездам, все для нее кончено и ее боль выливается в волчий вой и уносится куда-то во Вселенную, в вечность. Медея сравнивает себя со зверем, но даже зверь подчиняется законам природы. Медея - не подчиняется ничему. Она свободна в любви и в ненависти. Ради любви она отвергает семью, богатство, условности, предрассудки и даже законы совести и бытия. Да, ее разрушительная сила сродни демонической и простому человеку это не выдержать. Читала миф, текст Ануя, но прочтение этой пьесы режиссером для меня оказалось ближе и понятней. В отличие от Медеи Ануя, в этом спектакле у Медеи Рутберг я не увидела той ужасной злобности, безумной гордыни, эгоизма и желания наказать Язона убийством детей. Просто вариантов и компромиссов для нее нет. В ее любви можно только сгореть, в ненависти – не остановиться ни перед чем. Без Язона для нее нет места в этом мире и она принимает решение уйти вместе со своими малютками. Так же как и Язон принял решение оставить ее. Для меня показалось все это действо как анализ, как замедленное блуждание по лабиринтам страданий, как анатомия души нестандартной, сильной личности. То что Юлия творила на сцене нельзя назвать игрой. Передавая все чувства и эмоции Медеи, она буквально разрывала свое сердце у нас на глазах: слезы текли у нее по щекам, губы, подбородок, даже мышцы ее впалых щек дрожали. Как она ненавидела Язона, но стоило ему оказаться рядом и она жадно ловит каждое его прикосновение в надежде что-то изменить, удержать. Как стоя на коленях она просит Язона взять ее с собой в его новую жизнь и услышав непреклонный ответ, сама же смиренно соглашается с тем, что да, она, конечно же, не изменится. И все-таки уже вслед уходящему Язону, почти шепотом летит мольба о сомнении. Если бы в его словах она услышала хоть каплю сомнения, возможно это могло бы ее спасти. Она вся при этом содрогается, как в предсмертных судорогах.
Язон. Сказать, что Григорий с Юлией был просто органичен - это не сказать ничего. Да, он был органичен настолько, что его присутствие на сцене ощущалось даже тогда, когда его там не
было. Да и как могло быть иначе, когда все мысли, чувства, воспоминания Медеи связаны с ним. Именно Язона она любит и страдает безмерно. Поэтому, о какой небольшой роли может идти речь? Независимо от сценического времени, для меня роль Язона была такой же мощной, как и роль Медеи. Они достойные партнеры. Они были на равных.
Вот он приходит поговорить с Медеей перед разлукой, он для себя все решил и что бы противостоять натиску Медеи, надел на себя как броню непроницаемую маску равнодушия. Сначала отмалчивается, но потом постепенно вступает в разговор. Он признает свой прошлый, юношеский эгоизм, вспоминает свое перерождение, когда осознал, что способен на нежность, заботу, ответственность. С обретением Медеи, Язон так же как и она теряет все, что ему было дорого: преданных друзей, арго, свой прежний мир. Какое то время, на волне пылких чувств, они звучат в унисон, но постепенно меж ними вползает змеей ненависть. «Вот мы уже постоянно втроем» - говорит Язон. Осознав, что не вписывается в мир Медеи, Язон еще долгое время, как бы по инерции, находится с ней. Много принесли они друг другу боли и страданий, пока, наконец, он решил остановиться, уйти в свой мир и постараться забыть Медею.
Эта их совместная сцена очень экспрессивна и динамична. Они блуждают от настоящего к прошлому и от прошлого к настоящему и от этого меняются их интонации и отношение друг к другу. Медея то ненавидит, то умоляет, то упрекает, то прижимает к себе, то вдруг заносит над ним нож, но валится он у нее из рук. Даже через воспоминания вспыхивает искра ревности и... шлепок. Ах, какой шлепок по мягкому месту. Какой темперамент прежнего Язона. В этот момент от него пробежала такая волна, что казалось, воздух задрожал и сцена закачалась. Ведь только что он казался уставшим, опустошенным, безразличным даже к собственной жизни – и, вдруг, такой всплеск при одном только воспоминании об измене. Язон хочет что-то изменить в своей жизни, но сам не очень верит в такую возможность. Он начинает описывать свою невесту, но так скучно, равнодушно. Он только надеется, что она даст ему покой и нежность, но совсем не уверен в этом. Своим рассказом с издевкой, с грубоватой, даже немного хамоватой интонацией, он как будто дразнит и провоцирует Медею. Что это? Жестокость? Или желание отвратить ее от себя? Или предчувствие, что именно так все и произойдет, ведь он хорошо знал Медею. Да, он просил ее уехать теперь, сразу, но не настаивал.
А как проникновенно прозвучали его слова: "неужели ты думаешь, что мне нужны новые ощущения... и далее по тексту. После разговора с Медеей Язон уходит, но уходит с тяжелым чувством обреченного человека, у которого почти не осталось надежды найти себя в новой жизни. Весть о гибели Креона и его дочери вряд ли явилась для него неожиданным потрясением, но гибель детей он не ожидал. Медея вздрагивает от окрика Язона и заливает кровью все вокруг, и сама на глазах у всех замирает с ножом в груди. В последние секунды и Язон и Медея понимают, что у них не может быть совместного будущего, но и порознь у них будущего нет. Они остаются вместе только в этой страшной и красивой легенде на века.
Язон хотел уйти от жестокости и ненависти, обрести покой, созидать, но его последние слова звучат с такой презрительной горечью, как будто он уже ненавидит все то, чем придется ему заниматься, управляя этой страной.
Два слова о других персонажах. Роль царя была вся с современным подтекстом - мне понравилась. Очень хорошо сыграла кормилица и хорошо сыграли даже мальчик и стражники.
Хочется выразить огромную благодарность всем исполнителям, особенно Юлии Рутберг и Григорию Антипенко, режиссеру-постановщику Михаилу Цитриняку и всем, кто работал над созданием спектакля. Благодаря им мы пережили незабываемые мгновения, мы как будто оказались очевидцами той далекой трагедии, заглянув через окно времени и вернулись в зал только на поклонах.
Великолепный спектакль! Спасибо! Поздравляю всех с премьерой! В восторге от дуэта Юлии и Григория, очень рада за них обоих. И безмерно счастлива за любимого артиста Григория Антипенко, что у него теперь есть такой спектакль и такая роль и новых ему высот!"
станислав eruption
3 декабря 2011 17:58
Режиссура прекрасная,сценография замечательная,но спектакль тем не менее очень холодный и эмоций никаких не вызывает,больше напоминает хореогафическую миниатюру(час двадцать всего продолжительность),Рутберг очень сильная актриса и ей нужно более выразительное окружение,Антипенко не дотягивает и в данном случае не похож на героя из за которого можно бросить все.Уютный домашний мужик по определению и рождению.
В связи с тем что партнер слабоват,создается перекос,временами кажется ,что Рутберг переигрывает.Непонятен выбор актера со стороны на главную роль.В самом театре есть Язоны и сильнее.
В связи с тем что партнер слабоват,создается перекос,временами кажется ,что Рутберг переигрывает.Непонятен выбор актера со стороны на главную роль.В самом театре есть Язоны и сильнее.
Еленка Лиотвеева
3 декабря 2011 21:54
Огромное спасибо Григорию Антипенко за его Язона!Поздравляем Вас с премьерой замечательного спектакля!
"Медея" - первое рожденье,
Судьба Вам отпустила это право.
И зал рыдал в неистовом волненьи,
И вдохновенно все кричали:"Браво!"
И, наблюдали Вашу там игру,
Не смея ни дышать, ни шевелиться,
Когда на сцене Вы - нет места больше ничему,
Осталась лишь мольба:"Пусть Чудо сотворится!"
Цветами закидали театра сцену,
И улыбались Вы чуть-чуть устало.
И, сбросив груз терзаний и сомнений,
Мы поздравляем Вас с прекраснейшим началом.
"Медея" - первое рожденье,
Судьба Вам отпустила это право.
И зал рыдал в неистовом волненьи,
И вдохновенно все кричали:"Браво!"
И, наблюдали Вашу там игру,
Не смея ни дышать, ни шевелиться,
Когда на сцене Вы - нет места больше ничему,
Осталась лишь мольба:"Пусть Чудо сотворится!"
Цветами закидали театра сцену,
И улыбались Вы чуть-чуть устало.
И, сбросив груз терзаний и сомнений,
Мы поздравляем Вас с прекраснейшим началом.
Геннадий Иванов
4 декабря 2011 13:34
Пару слов для Юлии Рутберг.
Спектакль сырой. Много надо доделать и ещё больше переделать. Вы сами можете большего. Не обращайте внимание на лестные отзывы. Мне они вообще не понятны, а вас будут только расхолаживать в работе. Если кого-то этот спектакль уже приводит в восторг, то только от того, что изначально мало ожидали. Или, как выражается один мой знакомый, некоторые люди ходят в театр просто похлопать в ладоши.
Юля, работайте и заставьте работать партнеров. Прежде всего господина Антипенко.
Обязательно весной схожу на спектакль повторно. Желаю успехов.
Спектакль сырой. Много надо доделать и ещё больше переделать. Вы сами можете большего. Не обращайте внимание на лестные отзывы. Мне они вообще не понятны, а вас будут только расхолаживать в работе. Если кого-то этот спектакль уже приводит в восторг, то только от того, что изначально мало ожидали. Или, как выражается один мой знакомый, некоторые люди ходят в театр просто похлопать в ладоши.
Юля, работайте и заставьте работать партнеров. Прежде всего господина Антипенко.
Обязательно весной схожу на спектакль повторно. Желаю успехов.
Наталья Шумская
5 декабря 2011 15:40
На неофициальном сайте Григория Антипенко продолжается живейшее обсуждение спектакля. Появились новые интересные отзывы. Позволю себе принести сюда ещё один, на мой взгляд весьма аргументированный и подробный. Автор Tatti, разрешение на публикацию получено.
http://antipenko.forum24.ru/?1-2-0-00000032-000-80-0-1323084279
Раздаются первые звуки музыки, зажигается свет и все вокруг перестает существовать, все, кроме происходящего на сцене. Медея, одинокая и уставшая, изгнанная, но не сломленная. Её душит ненависть ко всему, мир для нее перестал существовать в тот момент, когда её покинул любимый, ради которого она жила столько лет. И он совсем близко. Но не с ней. От этого Медея ненавидит все еще больше. Эти людишки, которые танцуют и радуются жизни... Как же она ненавидит всех их, и еще больше от того, что возможно ОН среди них… Пустота внутри нее. Ей все равно, что будет с ней, нет Медеи без Язона. Но есть еще маленький лучик надежды на встречу с ним. Как хочет она вернуть его! Только эта надежда и позволяет ей жить.
И вот появляется мальчик, который приносит ей весть о том, что Язон придет к ней. О счастье! И вдруг известие о том, что Язон женится на дочери Креона. Шок. Рушится последняя её надежда. Боль с этой минуты не отпускает Медею. Вот она, минута слабости, нет больше женщины-воина, перед нами обычная брошенная женщина. «Женщина! Женщина! Сука! Плоть, созданная из комка грязи и мужского ребра! Ошметок мужчины! Непотребная! …Такая же, как и все! Только еще трусливее, еще доверчивее, чем другие.»
Но постепенно пустоту и боль сменяет в Медее ненависть. Она вползает змеёй в её тело. И гордая царица вновь поднимает голову. Месть, она единственная имеет смысл сейчас для Медеи. Она не позволит себе слабость. Она отомстит за ту боль, которую причинил ей Язон.
Как великолепна Юлия! Перед нами настоящая дочь царя. Она сильная и гордая. И в этот момент кажется, что она права во всем, что нельзя иначе, забываешь обо всех её грехах, как жаль эту брошенную и обманутую женщину! Хочется протянуть руку и сказать: «Да! Сделай это! Отомсти!»
План мести уже созрел в голове Медеи. Ей остается только выиграть время. Как умоляет она Креона позволить остаться ей до утра! Он позволяет и подписывает этим себе смертный приговор. Как тяжела её ноша! Как страшна Медея в своем гневе! Но у нее впереди еще разговор с Язоном.
Зачем Язон пришел к Медее? Этот вопрос не дает покоя.
Язон приходит с каменным лицом, ни одной эмоции, ни улыбки, ни ненависти. Эта каменная маска, что скрывается за ней? Медея кидается к нему, обнимает. Язон же по-прежнему не реагирует. «Дай-ка я посмотрю на тебя. Это тебя я любила?.. Это с тобой я спала 10 лет?.. Не боишься?» – «Боюсь!»… «Как легко было бы жить на свете без Язона» - «А мне без Медеи». Он по-прежнему спокоен. «Но существуют и Язон, и Медея!»
Кажется, что для Язона все кончено. Но так ли это? На лице по-прежнему нет эмоций. Пуст ли Язон? Неужели у него не осталось никаких чувств? Или это маска для того, чтобы скрыть от Медеи нечто, что она тщетно пытается рассмотреть в глубине его глаз? Ответа пока нет… Но Медея хочет получить ответ на свой вопрос.
«Почему ты помешал ему убить меня?» - «Потому что ты долгие годы была моей женой, Медея. Потому что я любил тебя.» - «А теперь я больше тебе не жена?» - «Нет.»
Она не может принять такой ответ: «Ты можешь изгнать меня, Язон, но никогда не исчезнет Медея из твоей памяти! ... Твой ум, твой грязный мужской ум может хотеть этого, но ему наперекор твои руки, блуждая во мраке ночи по чужому телу, будут искать очертания тела покинутой Медеи . … Отруби себе руки, Язон, отруби их сейчас же или замени новыми, если хочешь любить!»
Она шепотом выкрикивает эти фразы… Её губы касаются его уха… Её руки обхватывают и сжимают его грудь, следуя все ниже и ниже, усиливая свое давление… Его руки опущены, с каждой её фразой, все сильнее сжимаясь в кулаки. Еще мгновение и она достучится до него, она разбудит того Язона, её Язона, с которым они были близки 10 лет… Еще мгновение… Он яростно отбрасывает её руки и вскакивает. Нет, он не может допустить возврата. Его подсознание хочет этого, но он сильнее.
«Неужели ты думаешь, что я покидаю тебя потому, что ищу новой любви? Неужели думаешь, что я хочу начать все сначала? Я хочу забвения и покоя!»
Но выясняя, почему же они расстались, Язон до сих с болью вспоминает измены Медеи. Нет, она не безразлична ему. Но эта боль не позволит ему быть с ней снова. Не может он простить ей эту боль, которую она ему причинила, все мечты, которые не сбылись. Волна ненависти и обид захлестывает его. «Ты страдал.» - «Да» - «Так почему же ты так долго оставался со мной?» - «Да потому, что я любил тебя, Медея!»
Да, ненависть именно то чувство, которое испытывает Язон. Но, мне кажется, ненавидит он не Медею, а свою зависимость от нее, понимая, что по прошествии всех этих лет, он все так же связан с ней той невидимой нитью. Зачем он пришел к ней? Эти нити нужно было порвать. И он порвет их, переступив через себя, переступив через Медею, но он сделает это. И только тогда он сможет быть свободным.
«А теперь я хочу остановиться, стать обычным человеком… …Я хочу простого человеческого счастья!» - «Язон, а если бы я сказала, что хочу вместе с тобой ступить на этот новый путь, та бы мне поверил?» - «Нет… Прощай, Медея! Не могу сказать тебе: «Будь счастлива», будь самой собой!»
Язон уходит, не оборачиваясь, а Медея в изнеможении ждет, что он передумает и вернется. Только он мог быть её спасением. Но нет. Язон не вернется и с этого момента все предрешено.
Больше нет Медеи-человека. Это раненая одинокая волчица, воющая на луну. Никто не может понять эту Медею. Только волки отвечают ей своим воем. И смерть теперь не страшна, Медея и так мертва. Она забирает с собой детей, которые тоже частицы её самой, чтобы не осталось в этом мире ничего от Медеи.
Мы можем долго спорить, кто она Медея: преступница или мученица. Для меня она несчастная одинокая женщина с разбитым сердцем, которое билось ради одного человека. И можем осуждать или оправдывать Язона, который сделал её такой и бросил. Но он такой же мученик, как и она, который не сможет жить той спокойной жизнью, о которой так мечтал. Вот теперь Язон действительно пуст. Потому что нет Язона без Медеи. «Сожгите здесь все!»
Очень сильный спектакль. Действие на сцене завораживает на столько, что кажется, что ты участвуешь в нем. Мое сердце стучало так громко, казалось, что его стук вот-вот долетит до артистов. Юлия прожила жизнь Медеи за этот время. И разве мог быть у нее другой Язон?
Спасибо, Михаил Цитриняку за возможность увидеть пьесу, за возможность посмотреть на персонажей пьесы с другой стороны, увидеть в ней людей настоящих, страдающих! Спасибо всем, кто принимал участие в создании этого спектакля! Браво Юлия! Браво Григорий!
http://antipenko.forum24.ru/?1-2-0-00000032-000-80-0-1323084279
Раздаются первые звуки музыки, зажигается свет и все вокруг перестает существовать, все, кроме происходящего на сцене. Медея, одинокая и уставшая, изгнанная, но не сломленная. Её душит ненависть ко всему, мир для нее перестал существовать в тот момент, когда её покинул любимый, ради которого она жила столько лет. И он совсем близко. Но не с ней. От этого Медея ненавидит все еще больше. Эти людишки, которые танцуют и радуются жизни... Как же она ненавидит всех их, и еще больше от того, что возможно ОН среди них… Пустота внутри нее. Ей все равно, что будет с ней, нет Медеи без Язона. Но есть еще маленький лучик надежды на встречу с ним. Как хочет она вернуть его! Только эта надежда и позволяет ей жить.
И вот появляется мальчик, который приносит ей весть о том, что Язон придет к ней. О счастье! И вдруг известие о том, что Язон женится на дочери Креона. Шок. Рушится последняя её надежда. Боль с этой минуты не отпускает Медею. Вот она, минута слабости, нет больше женщины-воина, перед нами обычная брошенная женщина. «Женщина! Женщина! Сука! Плоть, созданная из комка грязи и мужского ребра! Ошметок мужчины! Непотребная! …Такая же, как и все! Только еще трусливее, еще доверчивее, чем другие.»
Но постепенно пустоту и боль сменяет в Медее ненависть. Она вползает змеёй в её тело. И гордая царица вновь поднимает голову. Месть, она единственная имеет смысл сейчас для Медеи. Она не позволит себе слабость. Она отомстит за ту боль, которую причинил ей Язон.
Как великолепна Юлия! Перед нами настоящая дочь царя. Она сильная и гордая. И в этот момент кажется, что она права во всем, что нельзя иначе, забываешь обо всех её грехах, как жаль эту брошенную и обманутую женщину! Хочется протянуть руку и сказать: «Да! Сделай это! Отомсти!»
План мести уже созрел в голове Медеи. Ей остается только выиграть время. Как умоляет она Креона позволить остаться ей до утра! Он позволяет и подписывает этим себе смертный приговор. Как тяжела её ноша! Как страшна Медея в своем гневе! Но у нее впереди еще разговор с Язоном.
Зачем Язон пришел к Медее? Этот вопрос не дает покоя.
Язон приходит с каменным лицом, ни одной эмоции, ни улыбки, ни ненависти. Эта каменная маска, что скрывается за ней? Медея кидается к нему, обнимает. Язон же по-прежнему не реагирует. «Дай-ка я посмотрю на тебя. Это тебя я любила?.. Это с тобой я спала 10 лет?.. Не боишься?» – «Боюсь!»… «Как легко было бы жить на свете без Язона» - «А мне без Медеи». Он по-прежнему спокоен. «Но существуют и Язон, и Медея!»
Кажется, что для Язона все кончено. Но так ли это? На лице по-прежнему нет эмоций. Пуст ли Язон? Неужели у него не осталось никаких чувств? Или это маска для того, чтобы скрыть от Медеи нечто, что она тщетно пытается рассмотреть в глубине его глаз? Ответа пока нет… Но Медея хочет получить ответ на свой вопрос.
«Почему ты помешал ему убить меня?» - «Потому что ты долгие годы была моей женой, Медея. Потому что я любил тебя.» - «А теперь я больше тебе не жена?» - «Нет.»
Она не может принять такой ответ: «Ты можешь изгнать меня, Язон, но никогда не исчезнет Медея из твоей памяти! ... Твой ум, твой грязный мужской ум может хотеть этого, но ему наперекор твои руки, блуждая во мраке ночи по чужому телу, будут искать очертания тела покинутой Медеи . … Отруби себе руки, Язон, отруби их сейчас же или замени новыми, если хочешь любить!»
Она шепотом выкрикивает эти фразы… Её губы касаются его уха… Её руки обхватывают и сжимают его грудь, следуя все ниже и ниже, усиливая свое давление… Его руки опущены, с каждой её фразой, все сильнее сжимаясь в кулаки. Еще мгновение и она достучится до него, она разбудит того Язона, её Язона, с которым они были близки 10 лет… Еще мгновение… Он яростно отбрасывает её руки и вскакивает. Нет, он не может допустить возврата. Его подсознание хочет этого, но он сильнее.
«Неужели ты думаешь, что я покидаю тебя потому, что ищу новой любви? Неужели думаешь, что я хочу начать все сначала? Я хочу забвения и покоя!»
Но выясняя, почему же они расстались, Язон до сих с болью вспоминает измены Медеи. Нет, она не безразлична ему. Но эта боль не позволит ему быть с ней снова. Не может он простить ей эту боль, которую она ему причинила, все мечты, которые не сбылись. Волна ненависти и обид захлестывает его. «Ты страдал.» - «Да» - «Так почему же ты так долго оставался со мной?» - «Да потому, что я любил тебя, Медея!»
Да, ненависть именно то чувство, которое испытывает Язон. Но, мне кажется, ненавидит он не Медею, а свою зависимость от нее, понимая, что по прошествии всех этих лет, он все так же связан с ней той невидимой нитью. Зачем он пришел к ней? Эти нити нужно было порвать. И он порвет их, переступив через себя, переступив через Медею, но он сделает это. И только тогда он сможет быть свободным.
«А теперь я хочу остановиться, стать обычным человеком… …Я хочу простого человеческого счастья!» - «Язон, а если бы я сказала, что хочу вместе с тобой ступить на этот новый путь, та бы мне поверил?» - «Нет… Прощай, Медея! Не могу сказать тебе: «Будь счастлива», будь самой собой!»
Язон уходит, не оборачиваясь, а Медея в изнеможении ждет, что он передумает и вернется. Только он мог быть её спасением. Но нет. Язон не вернется и с этого момента все предрешено.
Больше нет Медеи-человека. Это раненая одинокая волчица, воющая на луну. Никто не может понять эту Медею. Только волки отвечают ей своим воем. И смерть теперь не страшна, Медея и так мертва. Она забирает с собой детей, которые тоже частицы её самой, чтобы не осталось в этом мире ничего от Медеи.
Мы можем долго спорить, кто она Медея: преступница или мученица. Для меня она несчастная одинокая женщина с разбитым сердцем, которое билось ради одного человека. И можем осуждать или оправдывать Язона, который сделал её такой и бросил. Но он такой же мученик, как и она, который не сможет жить той спокойной жизнью, о которой так мечтал. Вот теперь Язон действительно пуст. Потому что нет Язона без Медеи. «Сожгите здесь все!»
Очень сильный спектакль. Действие на сцене завораживает на столько, что кажется, что ты участвуешь в нем. Мое сердце стучало так громко, казалось, что его стук вот-вот долетит до артистов. Юлия прожила жизнь Медеи за этот время. И разве мог быть у нее другой Язон?
Спасибо, Михаил Цитриняку за возможность увидеть пьесу, за возможность посмотреть на персонажей пьесы с другой стороны, увидеть в ней людей настоящих, страдающих! Спасибо всем, кто принимал участие в создании этого спектакля! Браво Юлия! Браво Григорий!
