Другой «Дядя Ваня»

Дата публикации: 1 октября 2009

Автор: Алла Шевелева

Издание: Планета Красота

Есть распространённая точка зрения — чеховские пьесы давно пора положить на полку, им надо дать возможность отлежаться. Каждый сезон многочисленные театры обращаются к произведениям писателя, соревнуясь в свежести замыслов и необычности трактовок. Сколько можно!
Кажется, Римаса Туминаса не смутило количество версий «Дяди Вани» в столице, потому что он создал совершенно уникальный спектакль. После премьеры критики заговорили о том, что постановка обязательно войдёт в историю театра.
В этом произведении все составляющие: от тонущих в тумане очертаний усадьбы с фонарём-луной (художник — Адомас Яцовскис) до красивейшей музыки (композитор — Фаустас Латенас) — работают на создание неповторимого пространства, существующего по своим законам.
Этот парадоксальный мир населяют существа жалкие и загадочные, смешные и прекрасные. Дядя Ваня (Сергей Маковецкий) — недотёпа, чудак, к которому на наших глазах пришло озарение, — жизнь прожита бессмысленно, а молодость прошла. Он жалуется на своих домочадцев, любит чужую жену, до которой не может дотянуться, как до звезды. Но сердце его благородно, он способен пожалеть женщину, которая любит другого. Бунт Войницкого против обстоятельств жизни — это вспышка. Здесь нет пафоса, есть тонкая игра на грани эксцентрики и скрытого трагизма.
Его главный противник — человек, которому он посвятил свою жизнь — профессор Серебряков в исполнении Владимира Симонова не похож ни на одного своего предшественника. Его Серебряков — вовсе не старик, это рослый красивый мужчина, к которому дома прислушиваются, как к оракулу. Он ходит вальяжно и медленно, не говорит, а вещает, принимает красивые позы, смотрит на окружающих свысока. Туминас сделал из Серебрякова комический портрет этакого Актёра Актёрыча, трагика, который привык капризничать и требовать внимания. Однако и этот образ лишён однозначности. Из ночной сцены мы узнаём, как горько этому «признанному гению» на склоне лет слушать критику, что он боится разоблачения и забвения больше старости и смерти.
Бесспорно открытием вахтанговского «Дяди Вани» для многих стала Елена Андреевна (Анна Дубровская). Неестественная и причудливая женская красота молодой профессорской жены отталкивает и притягивает одновременно. Ей на самом деле «лень жить», она повелевает мужчинами, прячет свою суть за фальшивой интонацией или загадочно молчит. Героиня Туминаса давно свыклась со своей судьбой, скуки ради она обращает свой взор на странного доктора Астрова. И, кажется, сама не подозревает, как эта любовь взорвёт её изнутри. Лишь на время Елена Андреева оставит привычный тон, в момент близости с Астровым она осознает, какую страсть прячет в себе, на какие чувства, оказывается, ещё способно её молодое сердце.
И право же, этого Астрова нельзя не полюбить. Астров Артура Иванова — человек страстный и брутальный, почему женщины сходят по нему с ума, объяснять не надо. Правда, где-то он бывает излишне груб и прост, будто одичал в своём лесничестве. А душевные порывы, мечты, проявления таланта доктор глушит водкой. Знаменитый монолог о лесах завершается стопкой, которую буквально в глотку вливает работник Астрову, прерывая его на полуслове.
Туминас так выстроил спектакль, что в нём нет проходных героев. Каждый участник постановки создаёт на сцене яркий запоминающийся образ, но здесь не возникает разноголосицы, «Дядя Ваня» — спектакль ансамблевый.
Каждому артисту есть что играть. И влюблённой в Серебрякова «старой галке, maman» Войницкой в исполнении Людмилы Максаковой, и почти ведьме няне Марине Галины Коноваловой, которая единственная способна пнуть больного профессора и привести таким своеобразным способом в чувство. Ходячий символ, чаплинский маленький человек с ущемлённым самолюбием — Вафля в исполнении Юрия Краскова — также надолго остаётся в памяти. Даже работник Сергея Епишева, и тот получает свою порцию аплодисментов, когда на языке жестов пытается объяснить доктору, что на фабрике произошёл несчастный случай.
Здесь хочется подчеркнуть, что все эти находки сделаны с чувством меры и вкуса. Нет перехода в кривляние, пошлость и упрощение. Герои Туминаса эксцентричны, ярки и выразительны. Каждую мизансцену, диалог, образ, подтекст хочется подробно описывать, анализировать. Спектакль долго не выходит из головы. Это законченное произведение, продуманное и прочувствованное. В своём «Дяде Ване» Туминас размышляет о многих вещах, в том числе и о том, зачем приходит в этот мир человек. Финал спектакля, когда Соня (Евгения Крегжде) вылепливает руками на лице дяди Вани улыбку и широко раскрывает его глаза, и жалкая фигурка Войницкого растворяется в пространстве на наших глазах, рождает сильнейший образ мимолётности человеческого существования, трагедии конца жизни. Лишних слов здесь не нужно. И так всё понятно.