Любовь и море

Дата публикации: 7 октября 2008

Автор: Дарья Гаврилова

Издание: Страна.ru

Датой премьеры нового спектакля театра им. Вахтангова значится 5 октября 2008 года — что несколько условно: «Белая акация» была, пусть и в качестве дипломной работы, показана минувшей весной. И потому ухитрилась получить премию еще, грубо говоря, вообще не существуя: актерский ансамбль — выпускники Щукинского училища — был отмечен наградой для театрального студенчества «Золотой лист».
Из-за того, что практически все задействованные в спектакле артисты закончили обучение в 2008 году (то есть буквально вчера), известных имен на афишах нет — что, наверное, способно отпугнуть часть публики. Совершенно напрасно: в случае с «Акацией» известность лишь вопрос времени.
Сюжет, лежащий в основе либретто, прост и очень стар: девушка влюблена в юношу (капитана дальнего плавания), у которого есть невеста. Правда, невеста капитану неверна, и, в общем-то, абсолютно всем окружающим — кроме, разумеется, самого героя девичьих грез — понятно, кто здесь пара, а кто нет. Действие происходит в Одессе времен СССР, на сцену периодически выбегают «молодые моряки флотилии» и все герои обязательно говорят о море и свободе.
Такие истории, если у вас нет пристрастия изображать утомленного жизнью циника, которому «надоело!», всегда приятно и посмотреть, и послушать, пусть даже и в тысячу первый раз. Однако прелесть данной постановки заключена не только в очаровательной наивности синопсиса — основное обаяние спектаклю обеспечивают, не поверите, молодые артисты.
Возможно, этому есть логически-строгое объяснение: режиссером-постановщиком «Акации» является художественный руководитель курса Щукинского училища 2008-го года выпуска Владимир Иванов. Для студентов эта работа была дипломной — и в таких случаях умные молодые артисты не выпендриваются, а молча и с улыбкой делают то, что говорит мастер.
Однако хочется верить, что логическое объяснение в данном случае не единственно верное, и время скоро докажет справедливость иного, оптимистичного, — в 2008-ом году Щукинское училище выпустило плеяду талантов.
К коим относится, например, артистка Мария Волкова, которой выпало разыгрывать красавицу с сомнительными моральными принципами Ларису Штепенко. В начале спектакля, когда артистке требуется предстать «властительницей дум», каждый ее жест — воплощенный соблазн. Изящная, легкая, кокетливая, страстная — аккуратно и правдоподобно в течение действа Волкова утрирует эти качества ровно в той степени, чтобы ее героиня из нимфы и жрицы любви в глазах зрителей превратилась в недалекую и алчную клушу. Которую должно быть не жалко — но жалко все равно, несмотря на старательное топанье ногами, крики и пошлую ветреность постепенно возникающей глупой бабы: настолько притягательно Мария Волкова исполнила в «прологе» парный танец с Артуром Ивановым.
Вот, кстати, и Артур — юноша весьма талантливый (если он, конечно, и в жизни не разговаривает с таким тягучим, выпендрежным пронансом). Его персонажу, фарцовщику по прозвищу Буксир, достаточно просто появиться на сцене — и непонятная радость возникает сразу же, «заранее». Равна ему по комической силе разве что Мария Бердинских в роли девушки Кати — худой, патологически асексуальной и, кажется, тайно мнительной.
«Белая акация», по итогам, — комедия душевно разыгранных архетипов, разбавленная косвенно связанными с сюжетом музыкально-танцевальными сценками.
Сочетание как нельзя более удачное: сам по себе архетип всегда, неимоверно и неизбежно, скучен — но в комедийных танцевальных зарисовках ему равных нет. И эти зарисовки нанизываются на стержень сюжета, как кольца на палочку в одном из излюбленных эстафетных заданий: красное, зеленое, синее, люди вокруг кричат, подбадривая свою команду, и от этого балагана всем становится весело чистой детской радостью.
Тут «чистую детскую радость» в неконтролируемых масштабах продуцируют наконец-то допущенные до «большого серьезного творчества» вчерашние студенты. И чтобы, глядя на то, как человек пятнадцать удивительно красивых юношей в костюмах моряков танцуют вприсядку, вертят попами и делают «волну», не радоваться — это ж каким старым человеконенавистником надо быть, честное слово!