«Дядя Ваня» - фарс, утопающий в неврозе

Дата публикации: 24 июня 2014

Автор: Энрико Фиоре

Издание: Il Mattino Napoli

Литовский режиссер Римас Туминас - постановщик спектакля «Дядя Ваня», который Московский Театр Вахтангова представил на сцене театра Меркаданте на закрытии седьмого сезона Итальянского Театрального Фестиваля в Неаполе, - несомненно берет под прицел роли, неизменные и совершенно бесполезные, которые – хочу в очередной раз повторить это - персонажи Чехова принимают за настоящую жизнь. Именно эти роли Туминас ломает, используя два взаимодополняющих метода: он или доводит их до абсурда или попросту перечеркивает их в прямом смысле этого слова.

Вот примеры, описывающие один и другой метод: Ваня, обреченный на роль честного управляющего имением Серебрякова, в пьесе заставляет доктора вколоть ему пузырек морфия, который в оригинале он только крадет у Астрова; а Елена, которая должна была бы находиться на верху, на пъедестале красоты, прямо перед своими почитателями садится на пол и даже ложится на него, пытаясь вздремнуть.

Кроме того, в этом спектакле, одновременно умном и забавном, тут и там встречается множество иных новшеств, как впечатляющих так и наполненных особым значением. Например, деревенская кормилица, изысканно одетая и накрашенная как притязательная дворянка; Астров, похожий на Индиана Джонса; приживала Телегин, который становится похож на Маленького Бродягу Чарли Чаплина с его тростью и котелком; и, наконец, группа, возглавляемая самим Серебряковым, болтливым ученым, который появляется из глубины сцены, двигаясь также как «шесть персонажей» Пиранделло.

По ходу развития действия спектакль становится все больше и больше похож на водевиль. Впрочем, его характерные особенности были заложены в тексте пьесы еще самим Чеховым. Но в этом случае речь идет о водевиле, утопающем в неврозе: как это исчерпывающе показано в сцене, где Астров начинает буквально корчиться от настоящих спазмов, доказывая собственную утопическую теорию о спасении лесов.

Итак, мы наблюдаем мелодрамму, которая постоянно обращается в фарс. Представьте себе, например, сочетание Луиджи Иллика и Джузеппе Джакоза не с Пуччини, а с Кей Скарпетта. Игра актеров естественно превосходна, среди них хотелось бы упомянуть хотя бы о главных действующих лицах: Сергее Маковецком (Дядя Ваня), Анне Дубровской (Елена), Марии Бердинских (Соня), Владимире Вдовиченкове (Астров) и Владимире Симонове (Серебряков).

По окончании спектакля длительные аплодисменты, смешанные с хором голосов, скандирующих «браво, браво». В общем, Итальянскому Театральному Фестивалю в Неаполе нельзя было бы пожелать лучшего его завершения.