Театр им. Евгения Вахтангова - «Безумный день, или женитьбы Фигаро»

Дата публикации: 1 октября 2014

Автор: Анна Бояринова

Издание: niktaroff.com

«В “Безумном дне” я увидел возможность очень важного разговора. О том, как современный человек вынужден подчиняться архаическим практикам, как элита ментально не поспевает за обществом, которое стремительно обновляется», – говорит режиссер Владимир Мирзоев, чья постановка на сцене театра им. Евг. Вахтангова «Безумный день, или женитьбы Фигаро» с успехом представлена московской публике. Действительно, какая еще комедия способна в такой непринужденной форме, так ненавязчиво и убедительно вскрыть механизмы сопряжения верхушки общества и ее низов? Не зря эту комедию Бомарше запретили к показу в 1784 году. Но революции, как известно, родина Бомарше не избежала, и Вольтер заметил некоторое время спустя, что «сатира должна быть колкою и веселою». После этих слов комедия вернулась на сцену парижских театров. После этих слов – и после революции.

Мирзоев не призывает к революции в обществе – режиссеру гораздо важнее произвести революцию в сердцах и умах зрителей. Вахтанговский театр – лучший драматический театр страны, и его публика пестрит представителями правящих элит и их окружения. Режиссер не ставит строгой задачи высмеять сторонников либеральных идей или человека патриотической формации. Например, свидание графиня назначает графу у стен Кремля, в Александровском саду, – не только романтично, но и патриотично. В то же время шепот и комментарии других героев, подглядывавших за ними, обозначен в спектакле как «эхо Москвы» – прямой намек на известную всем либеральную радиостанцию. Сюжет пьесы для Мирзоева становится своеобразной рамочной конструкцией, внутри которой он, верный заветам Бомарше, заигрывает только с теми людьми власти, которые, как говорится, оторвались от реальности – неважно, какие взгляды они проповедуют.

Максим Суханов в роли графа Альмавива создал образ героя вне времени. Конечно, он играет по Бомарше – играет человека, полного сознания собственного величия, грациозного и непринужденного буржуа. Однако грацию и непринужденность такого человека Суханов явно подглядел в наших днях. Какой он – богатый человек, в каждом движении которого читается упоение удавшейся-таки в конце концов жизни? Он хромает на правую ногу – хромота эта как отблеск лихой молодости… Он седой, и волосы его нарочито взлохмачены в знак пренебрежения к мнениям и взглядам окружающих, – он считает себя выше этого… Домашний тиран, он, однако, похотлив и любит помоложе… В его руках сосредоточена власть не только над женой – от его решений зависит жизнь сотней, а то и тысячей людей. Узнаете? Это всего лишь граф Альмавива…

Волшебство пьесы Бомарше показано у Мирзоева во всей своей прелести: никаких оценок на сцене – только смех зрителей способен «вернуть на землю» графа Альмавива и близких ему по духу людей наших дней. Эта антитеза, в которой герой XVIII века противопоставляется человеку XXI века, тоже входит в замысел режиссера. «Наш спектакль не модернизация в строгом смысле слова, но эклектика, динамика и, главное, безумие, которое здесь вполне в духе актуального постмодерна. Не правда ли, сама жизнь сегодня выглядит как странный коллаж – мифологий, обычаев, заблуждений», – считает Мирзоев.

Из XVIII века действие выводит и сценография Анастасии Бугаевой. Пространство обрамлено светлой фанерой, а к заднику сцены прикреплены такого же древесного цвета створки, которые, складываясь как страницы книг, прячут героев по ходу спектакля. Сцена оформлена скупо, реквизита нет, однако прекрасное решение этой пустоте нашла художник по свету Майя Шавдатуашвили: на артистов направлен свет прожектора, который разбрасывает их тени по древесному замку графа. Получилось очень содержательно и метафорично: нет, это не призраки жертв сладострастия Альмавивы, но это призрачность его самодовольной жизни…

Сатира в прямом и самом полном смысле слова – это «Безумный день, или женитьба Фигаро» в постановке Мирзоева. Изящно и ловко она «бьет» по графам любых мастей сильнее закона. В отличии от закона, она совсем не избирательна.