На театральном небосклоне Москвы – «Гроза»

Дата публикации: 1 апреля 2016

Автор: Валерий Модестов

Издание: Планета Красота

В Театре имени Евг. Вахтангова состоялась очередная премьера. Молодой режиссер Уланбек Баялиев, ученик Сергея Женовача, представил почтенной публике свою интерпретацию пьесы А.Н. Островского «Гроза».

Сразу заметим, что спектакль Баялиева без привычного «темного царства» и «луча света» в нем, но с «грозой» и болью на душе всех его персонажей.

Это – спектакль-разговор «про человека, про любовь, про душевную боль», понятный зрителям всех возрастов – от шестнадцати до ста лет. Благо, Новая сцена Вахтанговского театра позволяет актерам устанавливать с залом эмоциональную связь почти на физическом уровне (сценическая площадка плавно переходит в первые ряды кресел).

Тут уж за «четвертую стену» не спрячешься, тут всё по-настоящему, всё на виду: актеры работают с полной отдачей, что называется, на разрыв аорты, демонстрируя разносторонние возможности своего дарования и высокий профессионализм прославленной школы «вахтанговцев».

В отличие от многих своих предшественников Уланбек Баялиев разглядел в социальной привязанной к определенной эпохе драме А.Н. Островского жизненную историю человеческих отношений на все времена и облек ее в сценическую форму душевного откровения. Поэтика пьесы «Гроза» сложнее и многограннее хрестоматийного представления о ней хотя бы потому, что имеет глубокие театральные корни и многократное прочтение на различных сценах у нас и за рубежом.

В одном спектакле Баялиев мастерски соединил «психологический театр Островского» и «игровой театр Вахтангова». Отобранные режиссером артисты играют так, что у зрителей дух захватывает от накала и энергетики представляемых ими переживаний и страстей.

«Гроза» Баялиева – оригинальный и на редкость цельный спектакль, сотворенный дружной командой постановщиков, которые, каждый по-своему, смогли раскрыть потаенные грани драматургии Островского.

Во славу общего небезнадежного дела Сергей Австриевских создал образную и очень функциональную сценографию, Нарек Туманян обогатил ее «говорящим» светом, а Ольга Нестеренко приодела артистов во что-то невзрачное, но с тюрбанами на головах Катерины и Кабанихи. Надломленная мачта старого парусника и колокол, отбивающий склянки, как нельзя лучше отражают суть извечной человеческой драмы, на этот раз происходящей в ожидании грозовых перемен в маленьком городке на берегу Волги. Предутренний туман и брызги воды, символа очищающей силы, наполняют картины сценического «быта Островского» особым смыслом.

Действие спектакля разворачивается под щемящую душу музыку Фаустаса Латенаса, которая, благодаря проникновенному звучанию – то тревожно-печальному, то грозно-грозовому, то любовно-интимному, то реквиемно-прощальному, – становится образом светлой грусти спектакля.

Сюжет драмы развивается строго по Островскому, без модного ныне эпатажа и натужных рефлексий.

Но настоящим чудом спектакля стала интерпретация Баялиевым характеров «Грозы».

Евгения Крегжде, актриса яркого темпераментного таланта, представляет Катерину не суровой добродетелью, сдающейся при первом удобном случае, не русской Офелией, а влюбленной молодой женщиной, которая, словно птица, бьется в клетке жизненных обстоятельств. Актриса прекрасно отыгрывает сладостную боль первого чувства своей героини, ее растерянность, тоску и, наконец, бессмысленную гибель – от безысходности.

Сцена раскаяния Катерины перед мужем и людьми, закончившаяся громом небесным и дождем из яблок – символов первородного греха и семейного раздора, поставлена и исполнена в лучших традициях русского театра трагедии, когда «жить невозможно и умереть – грех великий».

Муж Катерины – Тихон в исполнении Павла Попова предстает характером противоречивым и трагическим. Таких положительно-отрицательных горе-мужиков в России встретишь повсюду. Возможно, впервые, благодаря Попову, Тихон вызывает симпатию и сочувствие. Несмотря на отсутствие «порядочного образования», он вполне может соперничать с любовником Катерины – Борисом, которого сыграл Леонид Бичевин, умеющий, несмотря на внешнее спокойствие, передавать сильные страсти. Но, сердцу, как известно, не прикажешь. Катерина, вышедшая замуж по обстоятельствам, любит не мужа, а племянника Дикого – Бориса.

И еще два неожиданных актерско-режиссерских открытия: Кабаниха в исполнении Ольги Тумайкиной и Дикой Александра Горбатова.

Наперекор сложившейся традиции Тумайкина играет Кабаниху не старухой, а женщиной «бальзаковского возраста», полной жизненной энергии, которую она умело скрывает от окружающих под хламидой напяленного на нее наряда. Вдовствующая купчиха любит сына, порядок в доме, снисходительно относится к «прогулкам» дочери Варвары при луне, блюдет нравственность снохи, но сердцем открыта к чему-то более романтическому, а может, и плотскому – это уж как получится. Встреча с «вечным ругателем» Диким всколыхнула в Марфе Игнатьевне волну приятных воспоминаний, так что даже плечики приоголились. Тумайкина, актриса разнопланового таланта, истинная «вахтанговка», представила свою героиню рачительной хозяйкой, но так, что тошно становится от ее тихих, лицемерных поучений, домостроевских наказов и показушной «праведной жизни».

Под стать Кабанихе и другой «оплот» города Калиново – Савёл Прокофьевич Дикой. Его замечательно, без внешних атрибутов возраста, сыграл молодой артист Александр Горбатов, который нашел убедительные краски для разных ипостасей своего героя: ругатель-самодур в разговоре с племянником, мастер покуражиться во время встречи с местным изобретателем Кулигиным, неуклюжий воздыхатель при встрече с Марфой Игнатьевной – единственным человеком в городе, которого Дикой уважает, побаивается и даже любит, боясь признаться в этом самому себе.

Часовщик-самоучка Кулигин (Юрий Красков) в спектакле Баялиева не обличитель и правдоруб, каким он представлен на страницах пьесы Островского, а хороший человек с потерянной судьбой, этакий неудачник, который не может найти себе места в этом мире, а потому заливает горе вином.

Замечательно хороша в своем жизненном протесте Варвара (Екатерина Нестерова), которая составляет отличную пару конторщику Кудряшу в исполнении Евгения Пилюгина.

Умело ведет спектакль некое придуманное постановщиками существо, назовем его Кот, потому что его мяуканьем «Гроза» начинается. Существо это соединяет пространство жизни и театра, контролируя и комментируя время от времени словом и жестом всё происходящее на сцене. Кот умен, ироничен, лукав и всегда готов прийти на помощь. Таким его представляет нам Виталийс Семёновс.

Особо следует сказать о Евгении Косыреве, который в традиции Вахтанговского театра создал фарсовый образ странницы Феклуши – необычайно смешной и легко узнаваемый. Уланбек Баялиев ласково назвал эту импровизационную работу «нашим хулиганством и праздником театра». С удовольствием присоединимся к этой оценке.

А в целом знаменитые и менее знаменитые талантливые артисты Вахтанговского театра сыграли высокую психологическую драму, закончившуюся «горькой утратой».