Кирилл Крок: Сама судьба протягивает тебе руку, если болеешь за дело

Дата публикации: 20 декабря 2012

Автор: Елена Рыбакова

Издание: Театральная афиша

Театр им. Евг. Вахтангова не просто один из самых популярных в Москве. Здесь почти не бывает свободных мест, здесь у входа по вечерам звучит почти забытое «Нет ли лишнего билетика?». Здесь умеют искренне радоваться каждому зрителю. А еще этот театр с 90-летней великой историей, оставаясь классическим, не боится быть современным и идти в ногу с веком. Уже несколько лет театр возглав­ляет замечательный тандем – художественный руководитель Римас Туминас и директор Кирилл Крок. Недавно коллектив театра вернулся с гастролей в Лондоне, которые прошли с оглушительным успехом. О слагаемых успеха корреспондент «Театральной афиши» поговорил с директором Вахтанговского театра Кириллом Игоревичем Кроком.

– В 2012 году Театр им. Вахтангова дважды побывал в Великобритании. Как удалось организовать такие гастроли?

– В марте спектакль «Мера за меру» был приглашен на Всемирный шекспировский фестиваль Global to Global, а второй визит Театра Вахтангова в Лондон связан с проектом «Русские театральные сезоны на Вест-Энде» продюсера Оксаны Немчук. Проект существует с 2011 года, открывал его театр «Современник», а потом Оксана предложила нам показать «Дядю Ваню». Так Театр Вахтангова второй раз за год оказался в Англии и в центре английской столицы, на Вест-Энде, в Noel Coward Theatre сыграл шесть спектаклей подряд. Это было для нас очень большое испытание. В таком ритме ни один русский театр до сих пор на гастролях не играл. Но надо отдать должное нашим артистам: все были так мобилизованы и так рассчитали свои силы, что и мысли не было, чтобы кто-то мог заболеть. В последний вечер Сергей Маковецкий сказал: «Если бы дали сейчас выходной, я бы еще четыре спектакля смог сыграть». Открылось какое-то второе дыхание, и все поняли, что это возможно.

Это было шесть дней счастья: мы уходили каждый день в цветах, тонули в овациях. Тот, кто когда-либо в жизни своей познал или близко прикоснулся к слову «успех», абсолютно меня поймет. Все нам говорили: чтобы иностранная труппа получила пять звезд в рецензии у Майкла Биллингтона – а это самый авторитетный театральный критик в Англии, – это дорогого стоит! На последний спектакль очередь тянулась от касс далеко по тротуару, а лишний билетик спрашивали за десятки метров от театра. Когда вышел темнокожий работник театра и сказал, мол, все – «no tickets», тогда откуда ни возьмись появились спекулянты. Стали предлагать по 300 фунтов за билет, что для Лондона немыслимо даже на мюзикл: там в Ковент-Гарден дешевле стоят билеты.

– Там тоже есть спекулянты?

– А как же. Есть все атрибуты театра.

– Что на вас как на директора произвело впечатление с организационной точки зрения в Англии?

– В Англии всего не то три, не то четыре театра, которые финансирует государство. Все остальные театры частные. Если наш театр полностью оборудован – есть стационарная сцена, есть вся техника, – то там ничего этого нет. Под каждый проект делаются световая и звуковая инсталляция, декорации, приглашаются актеры, с которыми на год подписывается контракт. Артисты работают шесть дней в неделю с одним выходным, играя каждый день по спектаклю, а в субботу и воскресенье – два. У них только один отпуск, четыре недели, за время годового контракта. Если проект успешный, его переподписывают.

– По-вашему, это приемлемо для России?

– У нас априори не может быть частного театра, я не имею в виду антрепризу. Потому что у нас нет той прослойки общества, которая готова жертвовать деньги, спонсировать театр. Поэтому говорить, что этот опыт можно взять и перенести под копирку в Россию, конечно, нельзя.

– Давайте поговорим об истории, уже ставшей легендой. Как вы убедили бывшего министра экономического развития Эльвиру Набиуллину пересмотреть положение о тендерах?

– Так сложились обстоятельства: осенью 2011 года перед началом спектакля я ее встретил в фойе. Сначала подумал, что обознался, что это просто похожая на нее женщина. Подбежал к интернету, проверил себя. Снова нашел ее в фойе, подошел, представился. Говорю, что очень рад, что она пришла к нам в театр, и прошу ее выпить со мной кофе в антракте. Она: «Я не одна». Отвечаю: «У нас кофе хватит на всех». Уже в кабинете я сказал: «Это такое счастье, что вы пришли. Можно мне к вам попасть на прием? Есть проблемы для театра неразрешимые. Хотите, я перед вами на колено встану?» Она отвечает: «Да упаси вас господь. Вот, возьмите телефон моей помощницы. Позвоните завтра». И история закрутилась. Эльвира Набиуллина собрала коллегию министерства! Ко мне присоединились руководитель Департамента культуры Москвы Сергей Капков, Марк Гурвич – председатель совета директоров театров Москвы, мы написали свои предложения и пошли.

– Почему же совет директоров московских театров не лоббировал принятие этих поправок к 94-му закону, ведь организации это всегда проще, чем отдельному человеку, сколь угодно харизматичному и известному?

– До этого совет директоров теат­ров полтора года добивался, чтобы прошли эти поправки. Вы знаете, это тот случай, когда все-таки человеческое общение – это роскошь, как сказал классик. Что-то произошло на каком-то молекулярном уровне.

– Что изменилось в театре, после того как с 1 января 2012 года вступили в силу поправки к 94-му закону?

Теперь театр может делать покупки на сумму до 500 тыс. рублей самостоятельно, и только на закупки, которые выше этой суммы, объявлять конкурс. До принятия поправок мы проводили 170 конкурсов в год, то есть каждые два дня писали техзадание и объявляли конкурс. Два моих помощника и я только этим и занимались. А теперь за I квартал 2012 года у нас было всего шесть конкурсных процедур. Когда Эльвира Набиуллина снова пришла к нам в театр, я подарил ей букет цветов от имени театрального сообщества, которому она помогла вздохнуть свободно.

– О вас в театральном мире говорят, что вы можете продать билет на любой спектакль. Это правда?

– Давайте посмотрим, что говорит статистика. Театр Вахтангова по итогам прошлого сезона признан одним из самых посещаемым театров столицы. А по итогам года посещаемость у нас составляет 95% в зале на 1055 мест. Как добиться такого результата? Секрет простой – любить театр и работать по 12 часов без устали. И все время думать только об одном – о театре. Я живу театром, у меня нет другой жизни. Сама судьба тебе протягивает руку, если ты так болеешь за дело. Наверное, мне просто повезло: я работал в одном малоизвестном московском театре, где годами не обновлялся репертуар, не было событийных спек­таклей, и там меня жизнь поставила в такие условия, что я должен был научиться продавать билеты. Именно так я это для себя и сформулировал: или я должен сделать так, чтобы зал был продан, или я не очень многого стою. Вот с тех пор я знаю всех в Москве, кто занимается продажей билетов, и меня знают все. Я знаю, как зовут каждого уполномоченного, каждого директора интернет-агентства, каждого менеджера среднего звена, что нужно и как нужно делать, чтобы билеты в театр были проданы

– Вы продаете билеты через интернет? За этим есть будущее?

 Рынок интернет-продаж пока в стадии активного развития. Он развит слабее, чем на Западе. Нужно преодолевать психологический барьер, страхи и недоверие. Условно говоря, если через кассы в месяц продается около 30 тыс. билетов, то через Интернет – всего тысяча-две. Билеты на спектакли нашего театра продаются за 2,5 месяца, в первые несколько дней начала продаж в кассу Вахтанговского театра стоит очередь на Арбате.

– Из чего складывается благополучие театра в экономическом плане?

– На 1 рубль, вложенный в наш театр государством в лице Минис­терства культуры, мы зарабатываем 2,5 руб­ля. Среди московских драматических теат­ров, может быть, найдутся один-два, где такая же картина. Конечно, при этом у нас есть и спонсоры.

– С ноября вы начали проводить на сайте театра online-трансляции спектаклей. Для чего это сделано? Не боитесь, что из-за этого в зале публики станет меньше?

– Нет, не боимся. Сделали, потому что нужно идти в ногу со временем. Страна огромная, есть наши соотечественники, которые живут за рубежом. Не могу сказать, что это пользуется бешеным спросом, но на каждую интернет-трансляцию покупаются билеты. Может быть, в январе мы повесим еще две камеры – слева и справа от портала, тогда каждый пользователь сможет сам переключаться между камерами в зависимости от того, какую картинку он хочет видеть, и моделировать для себя визуальный ряд. В других московских драматических театрах этого пока ни у кого нет, как и нет возможности зайти на сайт и купить любой билет – не из квоты мест, которую тебе театр предлагает, а из общего информационного поля.

– В одном интервью вы сказали, что очень цените американское пособие по театральному менеджменту «Все билеты проданы». Американские приемы работают в России?

– Конечно, то, что там написано, нельзя взять и перенести на российскую почву. Но эта книга меня поразила абсолютно конкретным разговором о том, что и как нужно делать, и вселила большую уверенность.

– Если бы вы писали к ней русскую главу, что бы вы добавили?

– Написал бы, что нужно опираться только на собственные силы и уметь выстраивать свою, если хотите, империю. Уметь заслужить авторитет в собственном театре у всех – от актеров-корифеев до билетного кассира. Нужно грамотно заниматься рекламой и планированием репертуара. Но самое главное в русской главе то, что художественный руководитель и директор театра – это единое целое. И если это не складывается, то нужно уходить. Мне повезло: с Римасом Туминасом у нас абсолютное взаимопонимание, мы открыто обсуждаем все дела театра. И как же я могу не уважать его безмерно, когда вижу, что он ежедневно приходит в театр в 11 утра и уходит в 11 ночи? Ставит спектакли, которые становятся событийными не только для Теат­ра Вахтангова, но и для культуры в целом. Самое сложное в театре – поставить хороший спектакль, и тут нет готовых рецептов. Я абсолютно доверяю вкусу Римаса, его художественному чутью. И каждый раз убеждаюсь в его правоте.

– Вас тоже всегда можно увидеть в театре перед началом спектакля. Когда же заканчивается ваш рабочий день?

– Ухожу иногда после спектакля. А как иначе? Театр в шесть вечера открывает двери для зрителей, а это самое важное

– Вы демократичный руководитель?

– Как вам сказать… В театре нельзя махать шпагой, нельзя быть авторитарным, в театре все многослойно и нет простых решений. А тем более в Театре Вахтангова почти с вековой историей. Тут нельзя «я сказал – и так будет», но есть какие-то вещи, касающиеся административно-хозяйственных дел, когда я действительно проявляю волю. Я не мягкий человек, но стараюсь все время убеждать и объяснять, потому что 90% производственных конфликтов происходит из-за недопонимания. Поэтому и с актерами, и с сотрудниками, и с постановочной частью я все время разговариваю и убеждаю, объясняю, прошу. И считаю, что это наиболее эффективно. В театре все люди талантливы, все люди амбициозны, все с повышенной самооценкой. И актеры – а как можно быть актером с заниженной самооценкой? И те, кто работает за кулисами, – вы себе не представляете, какую эти люди испытывают гордость, когда они идут по фойе и заходят в закулисную часть, где кодовый замок: ты принадлежишь к несколько иной касте людей, ты там, за кулисами, ты знаешь тайну – знаете, как это повышает самооценку, когда прикасаешься к чему-то великому. А в Театре Вахтангова только к великому и прикасаешься.