13 февраля 2013 года исполняется 130 лет со дня рождения ЕВГЕНИЯ БОГРАТИОНОВИЧА ВАХТАНГОВА.

Он мог стать успешным коммерсантом и продолжить семейное дело – отец владел табачной фабрикой во Владикавказе.

Но он увлекся театром, учась в гимназии, выступал на любительских сценах родного города.

В 1903 году Евгений Вахтангов поступил в Московский университет сначала на физико-математический, а потом на юридический факультет, и сразу же принял активное участие в деятельности студенческого театрального кружка.

Приезжая во Владикавказ, продолжал ставить спектакли и играть в них, вызывая негодования отца, считавшего, что сын позорит почтенную фамилию. Женитьба Евгения Вахтангова на школьной подруге вопреки воле отца привела к окончательному разрыву с семьей – Вахтангов был лишен наследства.

Но выбор он сделал – главной его страстью и делом жизни становится театр.

В 1909 году Вахтангов поступил на «Курсы драмы Адашева», где преподавали артисты МХТ (среди них В.И. Качалов), и по их окончанию в 1911 году был зачислен в труппу Художественного театра.

Ему 28 лет, а он с энтузиазмом принимает участие в массовках знаменитого МХТ вместе со своим товарищем, гениальным актером Михаилом Чеховым (племянником А.П. Чехова).

Но время уже стремительно отсчитывает отпущенные Евгению Вахтангову недолгие 10 лет на осуществление самых дерзких замыслов.

Очень быстро Вахтангов становится одним из самых любимых учеников К.С. Станиславского, верным последователем его системы, человеком, которому можно доверить занятия с другими актерами по новой методике. Евгений Богратионович занимается с группой молодежи, составившей ядро 1-ой  Студии МХТ, играет в спектаклях Студии, ставит там «Праздник мира» Г. Гауптмана и  «Потоп» Ю.Х. Бергера, которые пользуются успехом. На Вахтангова огромное влияние оказывает Леопольд Сулержицкий, рано ушедший из жизни директор Студии, соратник Станиславского, неординарный человек, уникальная личность  с необычной судьбой.

Кредо Сулержицкого – постоянное самосовершенствование, правда переживаний, проповедь добра, как главной задачи театра, принцип существования студии как коллектива единомышленников, нравственные начала как важнейшая составляющая творчества.

Имя Вахтангова становится известным в среде театральной молодежи. И уже в 1913 году по просьбе одаренных юношей и девушек он становится во главе  театральной Студенческой драматической (в дальнейшем «Мансуровской») студии, которая в 1920 стала 3-й Студией МХТ, а с 1926 называется Театром имени Евгения Вахтангова.

На первое занятие в Студенческую драматическую студию тридцатилетний Евгений Вахтангов пришел в визитке, полосатых брюках, накрахмаленной рубашке. «Вырядился» – подумал один из студийцев. И только позже все понял, услышав слова Учителя: «ТЕАТР – ПРАЗДНИК. В студию надо приходить праздничными. Нужно, чтобы в душе художника звенели серебряные колокольчики! Или огромные колокола! Нельзя творить искусство в обычном, повседневном, будничном самочувствии!». Эти слова – ключ к пониманию творческого кредо Вахтангова.

Словно ощущая скоротечность своей жизни, Вахтангов стремится как можно полнее реализовать свой дар.

Достаточно перечислить те студии и кружки, где работает Вахтангов  в 1912-1922 гг., чтобы понять как самозабвенно и ответственно он отдается любимому делу: Курсы драмы С.В. Халютиной, еврейская студия «Габима», 2-ая Студия МХТ, студия А.О. Гунста, студия Ф.И. Шаляпина, Армянская студия, кроме того, он продолжает работу в 1-ой Студии МХТ, и, конечно, в своей, Мансуровской студии. Это было время массового увлечения театром, поиском новых форм, и в Москве возникло множество студий, курсов, кружков.

«И всю эту колоссальную ношу, – писал Вахтангов, – тащу, скрючившись пополам, скошенный своей болезнью, и не могу, не имею право хоть одно из дел оставить... Надо успеть отдать то, что есть у меня».

Последние годы его жизни – 1920-1922, когда  страшная болезнь дает о себе знать чудовищными болями, операциями, больницами, удивительно плодотворны и насыщенны.

Вахтангов ставит второй вариант «Чуда святого Антония» по пьесе М. Метерлинка. Премьера этого спектакля 13 ноября 1921 года считается днем рождения Театра Вахтангова.

С актерами еврейской студии «Габима» в январе 1922 года выпускает спектакль «Гадибук», трагедию С. Ан-ского, ставшую его режиссерским шедевром. Спектакль идет на древнееврейском, но сделан так выразительно, что становится понятным без знания языка.

Чуть раньше завершает еще одну сценическую трагедию – спектакль «Эрик ХIV» по пьесе А. Стриндберга в 1-ой Студии МХТ с Михаилом Чеховым и Серафимой Бирман.

Тогда же К. Станиславский пеняет Вахтангову, что тот не находит времени для работы с ним над пьесой А. Пушкина «Моцарт и Сальери».

А на сцене 3-ей Студии МХТ уже идут репетиции его лебединой песни –лучезарной блистательной «Принцессы Турандот» К. Гоцци.

Вахтангов мечтал поставить «Каина» Байрона и Библию, но смерть помешала этим планам.

14 февраля 1922 года он в последний раз появился на сцене как актер, сыграл Фрезера в спектакле 1-ой Студии «Потоп». По воспоминаниям М. Чехова «Игра его была больше чем великолепна. Все его партнеры буквально любовались им. Но все думали про себя, что это последний спектакль с Вахтанговым».

В ночь с 23 на 24 февраля 1922 года состоялась последняя репетиция в жизни Вахтангова. Ему  было очень плохо, температура поднялась до 39 градусов, он сидел в шубе, обмотав голову мокрым полотенцем.

В 4 утра, когда все уже буквально валились с ног, он объявил прогон спектакля «Принцесса Турандот»: «Вся пьеса – от начала до конца».

 Единственный раз Вахтангов видел целиком, во всем блеске свое творение. Больше он в театре не появлялся и с постели не вставал.

Умирающий режиссер поставил спектакль солнечный, наполненный радостью жизни и свободного творчества. Спектаклем «Принцесса Турандот» восхищались все: мэтры – Станиславский, Немирович-Данченко, Качалов, публика: нэпманы, рабочие, студенты, театралы, коллеги... Появились духи  «Принц Калаф», стал модным вальс из спектакля.

Евгения Вахтангова не стало 29 мая 1922 года. Он исполнил свой  завет – «дни свои на земле кончить хорошо, а, может, и талантливо».

Любимый ученик К. Станиславского, он глубоко изучал его систему, на определенном этапе увлекся идеями В. Мейерхольда, но Вахтангов создал свой метод, назвав его «фантастическим реализмом», добиваясь особого существования актера на сцене, ставшего неповторимым вахтанговским театральным стилем.